Ловите конский топот. Том 2. Кладоискатели - Василий Звягинцев

Газеты и телеграфные агентства всего цивилизованного мира сообщили, что война на самом отдаленном от всего на свете театре все же началась. Англо-бурская война, последняя война XIX и первая война ХХ века. Какими бы гуманистическими и демократическими доводами ее ни оправдывали певцы британского империализма, от Черчилля до непонятно каким образом влезшего в эту историю Артура Конан-Дойля, никогда ранее в шовинизме не замеченного, это была обычная агрессивно-колониальная война. Только не против туземцев любых кровей и рас, а против вполне европейских (по составу населения и способу правления) государств. Что и придавало ситуации определенное своеобразие. Раньше самым ярым империалистам не приходило в голову аннексировать независимые государства белых людей для включения их в состав колонии. Как если бы те же англичане развязали войну против Турции, чтобы присоединить ее к Судану…

Сильвия к этому времени уже обжилась в городе своей юности. Под привычным именем леди Спенсер она там фигурировать не могла, место было занято, как и ее особняк. Ей пришлось взять себе имя леди Макрай, на что имелись свои причины. Была у нее в девяностые годы такая подруга и одновременно сотрудница, с безукоризненной родословной, биографией и приличным состоянием. В резидентуре старались, чтобы привлекаемые к работе люди (женщины по преимуществу) не имели семей и близких родственников, отличались авантюрным и взбалмошным характером, любили путешествовать. Все это давало им необходимую степень свободы, позволяло надолго исчезать из поля зрения светского общества и не вызывать удивления некоторыми экстравагантными поступками и привычками.

По странному совпадению звали леди Макрай Дианой, что очень понравилось Руководительнице проекта. К своему имени аггрианка испытывала странную привязанность и не меняла его около трехсот лет, тем более что звучало оно довольно универсально в любой точке цивилизованного мира.

При своем прошлом посещении Земли настоящая Дайяна несколько месяцев подменяла в Лондоне эту тридцатилетнюю даму, которую в благодарность отправили в кругосветное путешествие на комфортабельном пароходе только что открывшегося туристического агентства Кука.

Задержавшись на несколько месяцев в Буэнос-Айресе, справедливо носившем тогда почетное именование «Париж Южного полушария», леди Макрай встретила там красавца-скотопромышленника, имевшего в пампе около ста тысяч голов крупного рогатого скота, а в городе — собственный оперный театр. И осталась с ним надолго.

Сильвии-второй нужно было через Сильвию-здешнюю переправить Диане Макрай в Аргентину полсотни тысяч фунтов и приказ не возвращаться домой в течение ближайшего года. А сама бывшая леди Спенсер приняла ее имя, привела в соответствие внешность, вселилась в пустующий, весьма приличный дом, и начала вести подобающий образ жизни.

Берестину, чтобы он не слишком комплексовал, оставили его имя и фамилию, добавив подтвержденный нужными бумагами титул «князь». И не какой-нибудь, послепетровского времени, пожалованный, природный Рюрикович. Теперь Алексей стал настоящим русским аристократом, немыслимо, по европейским меркам богатым, прожигателем жизни, игроком на бегах и скачках. И любовником леди Макрай.

Злые языки устали обсуждать — кто из них кого содержит. Но что пара получилась красивая — спорить не мог никто.

Алексея такой сюжетный ход развлекал. Он любил всяческие эскапады. А тут вдобавок появилась возможность вернуться к забытой страсти — писать картины. Отчего ему не сделаться основоположником совсем нового направления — не передвижник-реалист и не экспрессионист, не кубист, упаси бог, а нечто вполне оригинальное, этакий неоимпрессионизм, которым он и прославился в позднесоветском Союзе.

Ему нравился его новый образ жизни с Сильвией (ну да, Дайяной, конечно). Двухэтажный дом на улице Мэлл, из окон которого был виден Джеймс-парк, размеренный распорядок дня, вечерние выезды в город с подругой на светские мероприятия или самостоятельные походы по пабам и бильярдным залам.

Месяц-другой друзья без него, несомненно, обойдутся, и дольше обходились. У них сейчас свои заботы и развлечения, у него — свои. Нет, если вдруг позовут, тогда без вопросов: «один за всех, и все за одного», а пока зачем думать о посторонних вещах?

Одним словом, новая роль не требовала от него никаких актерских или нравственных усилий.

Зато Сильвия, вернувшись душой и телом почти на девяносто лет назад, ощутила приступ молодого азарта. Не связанная принципами и обязанностями прежней должности, она ощущала себя профессиональным футболистом, вышедшим повалять дурака на поле с любителями из оксфордского колледжа. Счет пятнадцать-ноль желаете? Сделаем.

То же и с мировыми событиями. Когда-то они были для нее действительно существенными — успех или неудача в очередной политической комбинации много значили как для самолюбия, так и для карьеры. Манкирование обязанностями могло закончиться плохо, вплоть до развоплощения, как это чуть не случилось с Ириной. А теперь все — не более чем партия в бридж или крокет. Война? Пусть будет война, если она все равно неизбежна. Поучаствуем. Она давно привыкла считать себя членом Братства, и, следовательно, если оно решило, что в этот раз Англия должна проиграть, — в этом ключе и станет работать. Как говорится — ничего личного.