Последние дни. Том 2 - Тим Пауэрс

– Но, – сказала она, – так же нельзя! Это все равно что… вкатить себе грязный героин. Кути, в тебя рухнет куча воспоминаний, тяжелых, как железный лом, его ядовитая жизненная сила… – И беспомощно добавила про себя: «Это куда хуже того, что ты сейчас носишь в себе, чем бы оно ни было».

– Кроме того, – добавил Пит Салливан, с явным испугом глядя на приемного сына, – он не призрак. Он полноценная личность. Ты… Тебя может попросту разорвать!

– Я сказал – правдоподобно напугать. – Кути вернулся в столовую и сел рядом с Пламтри, на то место, где недавно сидел Пит. – Если я сам не могу сказать с уверенностью, что не способен это сделать, то он – тем более. А я думаю, что мне по силам убить его. Это зависит, конечно, и от его собственной силы: вышвырнуть его из головы мисс Пламтри – будто ударить по мячу для гольфа, установленному на подставку.

«О, не поддавайся легкомыслию и гордыне, Кути», – горестно думала Анжелика и сказала бы это вслух, если бы не знала, что им на самом деле может потребоваться, чтобы он так поступил, и поэтому она не собиралась заранее останавливать его.

– Не убивая мисс Пламтри? – хрипло спросил Кокрен, скептически глядя на Кути широко раскрытыми глазами.

Кути вскинул брови и прищурился на него через стол, но поймал краем глаза исполненный мучительной боли и отчаяния взгляд Анжелики и тут же покраснел и уткнулся в скатерть.

– Не знаю, – прошептал он. – Я даже не знаю, не сильнее ли он меня. Он старше меня и злее, так что, может быть. – Он поднял голову: было видно, что он смущен. – Но… видите ли… я могу правдоподобно угрожать ему этим.

– Вы только не убейте меня, прежде чем он расскажет, что делать, – сказала Пламтри с бравадой, порожденной, как решила Анжелика, полнейшей внутренней пустотой и бессилием, вскинула руки и голосом, поднявшимся от контральто до высокого фальцета, произнесла:

– Сид, у тебя найдется моток скотча?

У Кути сделался такой вид, будто его затошнило.

– Вовсе ни к чему браться за это на ночь глядя, – поспешно сказала Анжелика. Пламтри сейчас походила на изогнутый кусок закаленного стекла, и Анжелика боялась, что один точно направленный легкий удар может рассыпать ее разум на тысячи крошечных личностей, ни одна из которых не будет разумнее младенца. Кути выглядел не намного лучше. – Нет, тем более что сегодня он уже побывал и ушел, – продолжала Анжелика самым уверенным профессиональным врачебным тоном, на какой была способна. – Завтра, нам хватит времени.

И Кути, и Пламтри обмякли на стульях с облегчением, в котором угадывалась и некоторая неловкость.

– Тогда, ради всего святого, дайте мне выпить, – сказала Пламтри срывающимся голосом. – Сид, у тебя найдется водка?

– Найдется, – вторил ей Кокрен, тяжело, по-стариковски поднимаясь со стула.

– Много?

Кокрен лишь кивнул и зашаркал в кухню.

Прежде чем потянуться к висевшему на стене шкафчику со спиртным, он остановился у раковины и уставился на белую горку переливающихся мыльных пузырей, неподвижно стоявшую над полной раковиной посуды. Перед ним ярко вспыхнуло воспоминание о том, как Нина, в фартуке, много раз наклонялась над этой раковиной, и внезапно пена с почти неслышным шипением исчезла, оставив тарелки, сваленные в раковину, скучно выглядывать из-под серой воды.

«Ее призрак исчез, – с неожиданной легкостью подумал он, – но мои воспоминания о ней, по-видимому, сохраняют какую-то ощутимую силу. А значит, с нами еще не кончено…»