Братство чародеев - Юрий Погуляй

Агон собирался остановиться на ночь как раз посреди земли диких всадников. С тех пор как Степной Князь по имени Хон-Аглы возглавил лавы кочевников – император Мереана стал желанным гостем в лагере седоусого вождя. Тот вряд ли забыл, кому обязан своим возвышением, и кто придумал Круг Песка, объединивший тысячи кочевников под одним стягом. Так что ближайшее время волшебник мог себя чувствовать у Хон-Аглы, как дома. До поры, разумеется. Рано или поздно начнется ропот среди вольных племен. Рано или поздно сменится и сам Степной Князь либо по своей воле, либо его вызовут на ритуальный бой вожди помоложе, понахальнее.…

С севера несло черные грозовые тучи.

Хон-Аглы в отличие от многих степняков предпочитал вести оседлый образ жизни. Молодых не перебегать, как порой говорил он у костра. Речи для варвара опасные, но пока что Степной Князь власть держал и сложностей не видел. В лагере пожилого всадника Агон оказался чуть позже, чем предполагал: на землю навалились сумерки. Поселение, огороженное хлипким частоколом, абсолютно не свойственным степному народу, раскинулось вокруг небольшого озера в форме собачьей головы, в пасти которой и находился шатер Хон-Аглы.

Агон не скрывался. Сын Ветра с хрипом, взрыкиванием и шумными взмахами крыльев, завис над лагерем степняков, ожидая команды хозяина. Чародей с раздражением разглядывал поселение: с последнего раза шатров стало значительно больше, сесть просто некуда. Внизу, обнаружив в небе огромного летающего волка, заголосили, забегали испуганные варвары, но слава Богам, за луки не взялись. Хватило прошлого раза, когда в ответ на пару стрел в воздух – с неба снизошел огненный дождь.

Наконец маг отыскал небольшую полянку, практически у самого частокола, и направил «скакуна» в том направлении.

Генеона, намертво вцепившегося в седло, снимать пришлось при помощи местных жителей. Низкорослый Хон-Аглы лично вышел к гостям, успокоил тех, кто еще не сталкивался с Агоном, и молча, одним взглядом, высказал правителю Мереана все, что думал о таком прибытии. Император чуть улыбнулся и, извиняясь, развел руками.

Степняки бросились врассыпную, будто ожидали после его движения смерча или ледяных взрывов. Дикари, что сказать. Хон-Аглы церемониально сложил морщинистые, но еще сильные руки на груди и чуть поклонился гостю. Дождался, пока Агон ответит столь же любезным приветствием, глянул на потерянного толстяка.

– Мой друг, сомневаюсь, что после такого тяжелого перелета мой боевой товарищ вспомнит какие-нибудь детали вашего этикета, – заметил этот взгляд чародей. Движения дипломата были сродни поступкам смертельно пьяного человека. Его заносило при поворотах головы, взгляд блуждал, а побелевшие губы никак не хотели разжиматься.

– Дети Песка найдут, чем успокоить столь знатного мужа, Свет Запада, – голос у Хон-Аглы был очень низкий, вибрирующий, и умиротворяющий. – Прошу к костру.

Седовласый вождь кочевников без опаски повернулся спиной к Агону, что говорило о безмерном уважении Степного Князя. Если не обращать внимания на темные фигуры охранников поодаль, можно ошибочно подумать, что Хон-Аглы беспечен.

Поселение успокоилось, жизнь в нем выровнялась. Погасли лампадки, притухли костры. На ногах остались лишь часовые у частокола да ночная стража. Мир за хлипкой стеной из бревен загудел звоном цикад, храпом лошадей и далеким плачем шакалов. Чародей брел по тропке меж шатров, сопровождаемый запахом навоза и благовоний, преследуемый тихими звуками ночного быта кочевников. Сонной возней за тонкими стенками шатров, тихим скрипом песка под ногами.

Воины Лихих Степей жили набегами на земли соседей, и Мереан никогда не был исключением. Лишь в последние годы они охладели к западным границам. Во многом благодаря Агону и Хон-Аглы.

– Доброму гостю – хороший сон, – седой вождь Братства Песка остановился перед входом в свой шатер. На звук его голоса изнутри скользнуло две фигуры. Чародей с улыбкой проследил как женщины, чьих соблазнительных фигур не могли скрыть свободные одежды, увлекают пожилого дипломата внутрь.

– Друг твой отдохнет, Свет Запада, но будь к нему мягче. Зверь твой внушает ужас даже тем, кто улыбался демонам Подземных.

Хон-Аглы присел у костра. Агон краем глаза отметил, что охранники Степного Князя службу несли исправно, но и тени не покидали.

– Хорошо говоришь, друг мой. Всегда приятно послушать твои мудрые речи.

– Мудрость не в словах, – одними глазами улыбнулся кочевник. – Мудрость здесь, – он коснулся сердца тыльной стороной ладони.

– Все ли хорошо у тебя?

Хон-Аглы поднял руку вверх и резко ею крутанул. Тотчас откуда-то раздался тихий лязг, и к костру поспешил молодой парень с котлом. Приладив над огнем треногу, он метнулся в темноту, чтобы спустя пару мгновений вновь появиться, но уже с охапкой дров. Все это время Степной Князь молча буравил огонь взглядом.

– Молодость не ведает управы, Свет Запада. Молодости сложны законы Круга Песка, – проговорил, наконец, Хон-Аглы. Чародей хмыкнул и протянул к костру руки. Дрова в степях большая редкость и признак богатства. Прочие довольствуются огнем на сушеном навозе.

– Никто не ведает управы, – Агон понял, что имеет в виду бывший кочевник. Законы Круга подразумевают под собой единство и порядок, возможность выступать одной силой в будущем. Это было необходимо Мереану, собиравшемуся стравить Лихие Степи с восточными соседями. Молодым же вольная воля значительно важнее, чем какое-то придуманное стариками «братство».

Обмениваясь загадочными, многозначительными короткими фразами Степной Князь и Император Мереана дождались, пока молодой поваренок не сварит ароматный бульон, отпотчевали и направились в шатер, где сладким сном наслаждался ублаженный Генеон. На самом пороге Хон-Аглы неожиданно повернул лицо к Агону и чуть слышно произнес:

– В наших делах, Свет Запада, нельзя упустить тот момент, когда пора менять не коня, а табун.

Чародей не удержался от улыбки. Наверное, все лидеры или вожди похожи.

Так хорошо волшебник не спал уже давно. Снились ему времена, когда об убийстве Усмия он и не помышлял, когда Лемилла ждала его из походов, а Склой постоянно, если напивался, отсыпался в сундуке с зимними вещами Агона. Удивительно, но владыка Империи проснулся в отличном расположении духа. Хорошее ведь время было. Какая, все-таки ритуальная фраза: «Хорошее было время». Можно расстроиться, мол, что было – не вернешь. Можно погрустить, что было хорошее, а теперь нет. А можно порадоваться – ведь было! Каждому свой выбор.

Генеон перед вылетом выглядел еще более жалко, чем за день до этого. Глаза дипломата то и дело закатывались, словно политик собирался потерять сознание, руки тряслись, и Агон чувствовал, что скоро толстяк взмолится о пощаде. Чародей не дал ему такого шанса, он даже отказался от завтрака, учтиво предложенного Хон-Аглы. Над степью поднималось ноябрьское солнце.

У Скары чародей оказался незадолго до заката. Еще на подлете он предупредил командующего осаждающей армии о том, чтобы ему приготовили все для ночлега. В очередной раз Агон порадовался древнему дару своего рода. Как бы он жил, не имея возможности общаться на расстоянии? Это же надо каждого найти, с каждым поговорить. С ума сойти можно!