Сладкое искушение - Венди Хаггинс

Скорее всего она блефует, взывая к нашей совести, но я сажусь ровнее, готовый внимать ее словам.

— Помнишь монахиню, сестру Рут, с которой я должна была встретиться во время нашей поездки? — Я киваю. Которая скончалась. — Ну, она явилась ко мне духом. Оказывается, она была ангельским Нефилимом. Она — потомок ангела-хранителя апостола Павла. И именно его меч Справедливости она передала мне.

У меня отвисла челюсть, как и у Блейка.

— Она нашла меня, чтобы рассказать о пророчестве. Пророчестве, в котором сказано, что демонов навеки свергнут с лица земли, и сделает это Неф, наделенный и светом, и тьмой.

Сердце в груди начинает отбивать барабанной дробью. Неф, наделенный и светом, и тьмой…

— Ты, — шепчу я. Она ловит мой взгляд и, удерживая его, кивает.

Пока в голове крутятся шестеренки, я могу только тупо смотреть перед собой. Анна — центральная фигура древнего библейского пророчества. Хотя чему я удивляюсь — ведь с самого начала было понятно, что она отличается от нас, но я не думал, что настолько. Это опасно.

— Перескажи нам пророчество, — прошу я.

Анна сглатывает и выдаст на одном дыхании.

— Времена, когда демоны наводнят землю, и человечество будет в отчаянии, станут великим испытанием. Восстанет Нефилим, что сердцем чист, и свергнет демонов с лица земли. Тем, кто раскаются — будет даровано прощение и путь обратно в рай открыт, но остальным дорога в ад.

— Черт, — шепчет Блейк. — Ты запомнила его?

— Пришлось. — Затем рассказывает, как узнав о пророчестве еще в прошлом году отправилась по миру в поисках союзников среди Нефилимов. О Сирии и встрече с Занией, дочерью Сонеллиона. Анна рассказывает о тяжелой судьбе Зи под гнетом князя Ненависти. В ее обязанности входило стимулирование ненависти и недоверия к женщинам на Ближнем Востоке. А еще у нее обнаружилась алкогольная зависимость. Анна считает, что когда наступит время, — она примкнет к нам.

Дальше она отправилась в Австралию к Флинну, сыну Маммона. Он — рыжеволосый боксер ММА, чьим жизненным наказанием стала жадность. Он оказался более чем счастлив пойти против Князей.

Я чувствую укол ревности из-за того, что на эту миссию ее отправили не со мной, но прекрасно осознаю, что с Копано куда безопаснее. Как бы мне ни хотелось это признавать, но я рад, что она была не одна, да и к тому же, будь с ней я — отец бы по-любому об этом прознал.

Мы получаем ответы на свои вопросы и кусочки мозаики постепенно складываются в очень важную картину.

— Сейчас мы просто составляем список союзников, — говорит Анна. — Спешка недопустима. Думаю, мы получим какой-то знак, когда надо будет начинать действовать.

В ней не чувствуется страха, только мудрость, и я поражен тем, какое бремя она носила весь прошлый год и не прогнулась под его тяжестью. Я не сомневался, что Анне было предначертано нечто великое.

Но такого удивительного и пугающего предназначения я не ожидал. Это… И тут Анна резко подрывается.

— Куда ты? — спрашивает Блейк.

Она демонстративно отряхивает шорты.

— Домой. Я рассказала вам то, ради чего приехала. Было… приятно повидать вас.

И все? То сеть она вывалила на нас бомбу и сбегает? Так и продолжая сидеть, я пристально смотрю на нее, но она избегает моего взгляда.

Они с Блейком обнимаются.

— Не уезжай, — говорит он.

— Так будет лучше, — бормочет она.

Значит, это не необходимость.

— А я рассказывал тебе какой упрямой она бывает, когда хочет? — говорю Блейку. Я стараюсь принять расслабленный вид, словно мне все равно.

— Это не упрямство! — Она упирается руками в бедра и я выгибаю бровь, пытаясь не улыбаться на ее реакцию. Указав на меня пальцем, продолжает: — И вообще, твоего мнения не спрашивали. Осел.

Блейк считает это высказывание очень забавным и ржет как гиена.

— Чувак, тебя только что назвали ослом.

— Вообще-то, я кобель.

Анна раздраженно поджимает губы, и я этим даже наслаждаюсь. Я готов подтрунивать над ней весь день, лишь бы она осталась.

— Да ладно тебе, оставайся, — упрашивает Блейк.

— Нет уж, — говорит она, а мне хочется отшлепать ее за такое упрямство. Она подходит ко мне и произносит: — Просто встань и попрощайся со мной, Кай. — И снова, я выгибаю бровь, а она продолжает: — Пожалуйста.

Я поднимаюсь на ноги и смотрю сверху вниз на эту девушку, сочетающую в себе сексуальность, дерзость и милоту.

— Нравится командовать? — спрашиваю. Я не готов отпускать ее. Она смотрит на меня, и я понимаю, что и она не готова уезжать, но ни за что не признается в этом. — Ну, тогда ладно, — говорю я. — Только сперва тебе не помешает немного остыть.

Она вскрикивает, когда я закидываю ее себе на плечо и с разбега прыгаю в бассейн.

Когда мы выплываем на поверхность глотнуть воздуха, Анна вне себя от бешенства. Это заметно по ее огромным глазам и напряженным губам. Она отталкивает меня, но я перехватываю ее руки и мы начинаем бороться. Я не могу сдержать хохота, а у Блейка вообще истерика.

— Отпусти меня! — вопит она.

— Нет, пока ты не согласишься остаться. — Я смотрю на нее, наслаждаясь прикосновениями ее тела в воде. Она все еще зла, и, что удивительно, мне хочется успокоить ее. Я шепчу: — Останься. Пожалуйста.

— Ладно, — говорит она.

Отпускаю ее, и она тут же отплывает от меня. Я плыву следом. Она поднимается по лестнице, ее попка ровно перед моим носом. Блейк кричит что-то, но я не слышу, потому что в мгновение ока мое тело оказывается объятым похотью.

Вожделеть Анну несравнимо с другими девушками. Желание сильнее, к нему примешаны любовь, восхищение и боль. Оно слишком сильно, ему невозможно сопротивляться, и остается только отчаяние — взаимно ли мое безумие, или я в нем одинок.

Она наклоняется, копаясь в своей сумке, а я натурально всхлипываю. Влажная одежда прилипла и просвечивает бикини. Ее тело манит меня как сигнальный маяк: ближе и еще ближе. Выпрямившись и обернувшись, она налетает на меня. И каждый сантиметр, которого она касается будто вспыхивает.

— К твоему сведению, — через силу выдавливаю я, пока по венам струится чистое вожделение. — Ни с кем и никогда я не был более настоящим, чем с тобой за те три дня. Лучше бы притворялся, но с тобой это невозможно, маленькая Энн. Невозможно.

С ней всплывает все хорошее и плохое. Горячее и холодное. Желание и любовь.

Она долго смотрит на меня, затем моргает и, отступив, натыкается на ограждение. Эта девушка, напророченная много лет назад, вся наполнена добротой. И она не представляет, что творил я.

А еще мне не остается ничего иного, кроме как сопоставлять ее невинность и мое грязное прошлое: я не заслуживаю ничего хорошего, в то время как в ее природе заложена забота о потерянных и страдающих, и как итог — я начинаю сомневаться в истинности того, что между нами. Во всем. И я наседаю на нее. Потому что, как и ей, мне необходимы доказательства. Я должен услышать это от нее.