34-Ежки для Кощея - Елена Лисавчук

Наличие преграды явилось неожиданностью и для Кощеев. Велимир подошёл ко мне и помог подняться на ноги. После того как он бегло осмотрел меня и убедился, что я никаких серьёзных повреждений не получила, Князь взялся изучать магический барьер. Там, где его пальцы касались невидимого полотна, в стороны разбегались лучики света.

— Развеяв иллюзию, Леший забыл убрать ограничительный периметр, — поделился Князь своими наблюдениями со старейшиной и заодно со мной.

Под пальцами Кощея, прикасающегося к барьеру, пошли круги. Велимир прикрыл глаза. Воздух вспыхнул искрами, проявляя очертания невидимой перегородки. С громким хлопком преграда рассеялась, оставив после себя лёгкий дымок. Патрульные сразу среагировали на наше появление. Активировав светящиеся палки, они с суровыми лицами повернулись к нам. Агнехрон с Маяковским встретили нас со статическим спокойствием. Сергий ухмылялся.

— Отставить! — отрывисто произнёс старший опергруппы — Маяковский. — Вы каким образом здесь очутились?

На его закономерный вопрос ответил Велимир:

— Мы всё это время находились возле вас. Нас разделяла иллюзорная преграда, — сделав паузу, он кивнул на обездвиженное тело девушки. — Удалось что-нибудь новое обнаружить? —

Голубина с безмятежным видом лежала на сочной, примятой траве. Не знай, что она мертва, решила бы, что девушка прилегла отдохнуть.

Маяковский с досадой дёрнул плечом.

— Симптомы отравления полностью совпадают с симптомами других убитых девушек. На руках Голубины обнаружили небольшие царапины.

— Думаете, в отличие от других жертв Голубина сопротивлялась? — поинтересовался его мнением Велимир.

— Само собой! — вмешался в их разговор Сергий.

— Вы хорошо знали убитую? — уцепился за его ответ Маяковский.

— Кхм… — замялся Сергий, — Я боюсь, ничем не буду вам полезен. К сожалению, я не имел чести быть представленным убитой девушке. Мы иногда встречались на состязаниях отбора. Она вела себя скромно, ни с кем не вступала в конфликт. Я не представляю, кто мог желать ей смерти.

Ничего себе! Правителя Вигирии интересовал кто-то кроме Цветаны?!

— Вы за всеми участницами отбора столь бдительно следили? — уловил саму суть из его откровения Маяковский.

Проникновенный взгляд Сергия на меня и он сдержанно ответил:

— Я наблюдаю исключительно за теми, кто меня тем или иным причинам интересует.

— Чем в частности вас заинтересовала Голубина?

— Своей красотой разумеется.

— На отборе, надо полагать, много красивых девушек, — не отставал от него Маяковский. — Кто ещё вызывает у вас определённый интерес?

— Вы меня подозреваете в убийстве девушек? — перешёл в нападение правитель Вигирии.

— Пока убийца не пойман у нас всё под подозрением, — не стушевался Маяковский. Он ни капельки не опасался Сергия. Держался с ним решительно и твёрдо.

Потерпев фиаско, Сергей прожёг его пронзительным взглядом и отошёл в сторону, вызывая во мне недоумение. Обычно он отличался сдержанностью. Интересно, чем Маяковский зацепил его? До конца обдумать мысль я не успела. Колобок подвёл к нам флегматично взирающую на происходящее сваху. Увидев вблизи убитую девушку, она отчаянно взвыла:

— Это моя вина! Моя вина! Моя… вина…

— Вы признаётесь в убийстве девушки? — без крупицы жалости сухо спросил старший опергруппы.

— Ни в чём она не признаётся! Не видите, мадам Ольга не в себе? — сама от себя не ожидая, вступилась я за сваху.

— Не вмешивайся Мирослава, — уловила я довольно-таки сильное недовольство в голосе князя.

Дайте, угадаю: Велимир снова во мне разочаровался. Видимо, по его мнению, я сую нос, куда не следует.

— Вы, похоже, забыли Ваше Величество, что помимо невест вы несёте ответственность и за благополучие мадам Ольги! Сначала отведите её к лекарю, потом устраивайте свой дурацкий допрос. Вы не допускаете, что её помутнение рассудка объясняется съеденными в лесу ядовитыми ягодами или выпитой отравленной водой?

— Я виновата… Моя вина… — повторяла мадам Ольга, как заведённая, обнажая свою уязвимость. — Клянусь Луноликой… Я не думала, что девушки погибнут.