Кукла для (дочери) дракона - Юлия Зимина

Между мной и Катариной произошел довольно неприятный разговор, который касался мадам Шокотье. Моя дикарка рассказала о том, что глаза старой дракайны затягивались какой-то непонятной пленкой. Поведала об ее агрессивном поведении, которое просто недопустимо в сторону моих девочек. Я слушал Рину, и у меня кольнуло сердце. Ведь однажды Алисия рассказывала мне про что-то подобное, а я пропустил мимо ушей. Думал, что это просто отговорки ребенка. Нежелание посещать занятия. А оказывается, что все гораздо серьезнее. Во время проверки сферой мадам Шокотье в замке не было, поэтому ее душа остается для всех загадкой. Нужно попросить Хинариса проверить ее, и только после того, как хранитель скажет, что все в полном порядке, дракайна сможет вернуться к своим прежним обязанностям.

— Как долго ты будешь отсутствовать? — прошептала Рина, прижимаясь спиной к моей груди и не отводя взгляда с бегающей Лисы. Принцесса срывала цветы, так как призванная обещала научить ее плести венки.

— Я вернусь к вам с рассветом, — выдохнул шумно, зарываясь носом в распущенные волосы своей любимой. — Ты так вкусно пахнешь! — прошептал едва слышно. — Моя дракайна!

Спустя несколько часов я стоял возле входа в храм. Луна уже набирала свою силу, все четче проявляясь на небосводе, но Малики так и не было. Волнение накатывало волнами. Уже успел пожалеть о том, что не взял с собой сопровождающего до врат храма. Если я сейчас пойду искать эту поганку, то мы просто можем разминуться, а мне этого совершенно не хотелось.

— Ну и где эту мерзавку черти носят?! — рыкнул я.

— Не стоит кидаться обвинениями, любимый, — послышался приторный голос за спиной.

Резко обернулся и увидел Малику. От одного ее вида я сразу почуял что-то неладное. Дракайна вырядилась так, словно собралась на коронацию. Ее платье в отблесках луны переливалось золотом. Волосы были собраны в высокую прическу, а на лице хранилась коварная улыбка.

— Нравлюсь? — усмехнулась она, замечая мое пристальное разглядывание.

— Мерзость не может нравиться, — ответил я невозмутимо. — И неважно, в каком она одеянии.

Малика фыркнула и, подхватив юбки, прошествовала по ступенькам, устремляясь вперед меня. Я направился следом, закрывая тяжелые двери храма, отрезая нас двоих от всего мира, ведь в этом месте главенствуют боги.

В самом центре каменного зала стоял небольшой алтарь и мраморная статуя бога Фаруса, который создал наш мир. Именно он соединяет влюбленных и так же разрывает эту связь, наказывая или отпуская с миром. Все зависит от того, каково решение каждого из пары, явившейся на его глаза.

Хинарис уже начертил ритуальный круг и приготовил сосуд для крови, ведь именно с каплями крови божество определяет, согласны на развод двое или только один. Кинжала для надреза не требовалось. Достаточно для этого было частичной трансформации, а если точнее, то одного когтя дракона.

Малика не заставила себя уговаривать. Она с невозмутимым видом подошла к алтарю и, не смотря в мою сторону, занесла ладонь над каменной чашей. Резкое движение, и вот на дно сосуда капают ярко-алые капли крови.

— Твоя очередь, — фыркнула она, нервно передергивая плечами.

Не говоря ни слова, повторил ее действия и, отсчитывая секунды перед адской болью, перевернул ладонь вниз. Кровь упала следом в ту же чашу, на дне которой уже было пусто. Это говорило о том, что бог Фарус здесь и вскоре вынесет свое решение.

— Раз нас больше ничего не связывает, — начала злобно Малика, — то хочу, чтобы ты знал. Я забеременела не по воле богов…

Резко обернулся в ее сторону, прожигая лживую тварь взглядом.

— У меня был артефакт, который помог понести от тебя. А ты, дурак, поверил! — истеричный хохот дракайны вызвал у меня неимоверную ярость. Я рванул к ней, но не смог сделать и шагу, как тело скрутила адская вспышка боли.

— О, да-а-а, — едко протянула эта тварь, — мне доставляет удовольствие наблюдать, как ты корчишься в муках. Ну так вот, с твоего разрешения, продолжу. Я ненавижу этого ребенка. Больше скажу, вообще детей ненавижу. Они омерзительны! Но мне пришлось пройти через беременность и роды, ведь так сильно хотелось сесть на трон…

Я не мог произнести ни слова. Боль была настолько сильной, что даже не получалось глотнуть воздуха. Легкие нещадно зажгло. Я был похож в данный момент на рыбу, которая открывала рот и не имела возможности произнести ни звука.

— Ты красив, но такой идиот! И мать твоя курица безмозглая! Ненавижу вас всех! Ну ничего, я смогу создать свои законы, и народ будет придерживаться их, хочется им того или нет. Как думаешь, за беременность казнь назначить или нет? — хмыкнула она, вальяжно прогуливаясь вдоль стены. — Думаю, что да! Не желаю слышать детский смех и видеть этих пузанок, которые наглаживают свои животы и что-то бормочут тихонько непонятно кому. Бесят!

Я отчетливо понимал, что Малика больна, причем очень серьезно больна. И судя по ее планам на будущее, она точно что-то задумала. На данный момент я находился в таком плачевном состоянии, что со мной довольно легко было справиться. Успокаивало лишь то, что во время ритуала мы находились здесь вдвоем, как и положено. Войти сюда тоже никто не сможет, так как магия храма запечатывает все входы и выходы, как только первая капля крови падает в чашу.

— Я оставлю возле себя лишь знатных мужчин, ведь молодой повелительнице нужно будет развлечение. Юных барышень переселю на окраину, а еще лучше в бордель. Точно! — вскрикнула она. — В бордель! Нечего ходить по моим землям и вилять хвостом. Только мне это дозволено!

— Ты умрешь! — мой голос сорвался на хрип от очередной вспышки боли, но этих двух слов вполне хватило, чтобы привлечь к себе внимание Малики.

— Ты так считаешь? — приподняла она брови. — Конечно, — кивнула дракайна, — мы все когда-то умрем. Жизнь не бесконечна, к сожалению. Но одно знаю точно, ты умрешь гораздо раньше меня!

Не сразу понял, что именно она пытается сделать. Запустив руку в карман юбки, перед моим взором предстала сжатая ладонь мерзавки. С каждым шагом она становилась все ближе. В ее глазах горел маниакальный блеск. Я пытался отползти от нее или хотя бы перевернуться на бок, но тело не слушалось меня. Каждая мышца выкручивалась, а кость ломалась, оставляя после себя яркую вспышку боли.

— Ты подохнешь, Ариман! И я с радостью займу твое место! — с замиранием сердца наблюдал, как резко опускается над моей грудью сжатая ладонь Малики, в которой ничего не было видно. Грудь опалило пламя, и я захрипел. Дракайна истерично хохотала, стоя рядом со мной, и сильнее надавливая на прозрачный предмет, который все глубже проникал в мою грудь. — Вот так! — улыбалась она. — Еще немного! Готово!

Конечности немели, внутренности горели огнем, а боль в груди была такой, словно меня рвали заживо, сдирая кожу и выдергивая кости из еще живого тела. Я молился богам. Всем, которых только знал, но ни один из них не пришел на помощь, а все из-за того, что я решил расторгнуть брачную связь, которая дается все теми же богами. Они отвернулись от меня, не давая ни шанса на спасение. Я метался внутри, кричал и умолял помочь мне, ведь там остались мои девочки, но никто не услышал моих молитв. Я был готов на все, чтобы повернуть время вспять. Нарушил бы правила и взял с собой Лариана, но к сожалению, изменить ничего было нельзя. Моя принцесса, что она с тобой сделает? В кого превратит? А Рина и наш малыш? Боги, простите меня за все. Заберите мою душу, только обезопасьте моих любимых. Я готов испытывать каждую секунду все муки ада, только бы эта мразь не смогла причинить им вред.