Торнсайдские хроники - Ольга Куно

— А то и припёрло, что раньше он в какой камере сидел? В мужской! — строго заявила блондинка. — А теперь в какой?

— В какой? — обречённо спросил стражник.

— А непонятно в какой! — авторитетно заявила женщина. — Он теперь, получается, с посторонней женщиной будет ночевать. Я же ему, когда домой вернёмся, этого так просто не спущу!

— А если я его в твою камеру пересажу, спустишь? — ехидно спросил стражник, выворачиваясь из её хватки. — Здесь же вон сколько баб.

— Эту тоже не спущу, — признала блондинка. — А двуспальные камеры у вас есть?

— Ой, и нам с мужем тоже двуспальную камеру! — завопила знакомая мне женщина, по профессии художница.

— А отдельные камеры только женатым дают? — тут же подскочила к решётке очередная бойкая девчушка. — А мне во-он тот мальчик нравится!

— Кто, я? — с интересом прильнул к прутьям молодой голубоглазый парнишка, ученик лекаря.

Стражник закончил возиться с посудой и поспешил ретироваться обратно, в спасительную нишу в конце коридора. Я тоскливо проводила его глазами. Где-то там, за поворотом, находилась камера с секретом, дверью, ведущей в потайной ход. Правда, вёл этот ход в тюрьму, которая была много хуже и страшнее этой, но были ведь из него и другие выходы — например, в замковый парк. Увы, та камера была сейчас недосягаема.

— И как теперь убить время? — пробормотал Марк, учитель из местной школы для мальчиков.

— У кого-нибудь есть карты? — поинтересовалась я.

— Ну, есть.

Приятель Томми Костолома выудил из-за пазухи помятую колоду.

— Во что будем играть? — без особого энтузиазма спросил Марк.

— В "верю-не-верю", — решительно заявила я.

— А на что?

— На раздевание.

Кажется, мой ответ ошарашил решительно всех.

— Абигайль, ты что, совсем умом тронулась? — прошептал сквозь зубы Люк.

— А что такого? Хочу обзавестись обновкой!

— Сама-то проиграть не боишься?

— А мне и так терять нечего.

Ага, сейчас я проиграю! У меня был лучший учитель в Торнсайде.

— А если всё-таки потеряешь? — поинтересовался Люк.

— А Томми обещал, что никому не даст меня в обиду.

— А я и не про мужчин, — отозвался газетчик. — Ты знаешь, что с тобой вот они сделают?

И он указал в сторону прислушивавшихся к дискуссии женщин.

— А пусть они сначала меня достанут, — пожала плечами я. — Ну, так чего мы ждём?

Приятель Томми принялся сдавать карты. Когда вся колода была поделена между шестью участниками, мне как единственной женщине предоставили право первого хода. Я аккуратно выложила на пол камеры семь карт и с милой улыбкой объявила:

— Семь дам.

— Нет, нет, что ты делаешь?! — вопил, хватаясь за голову стражник. — Правую, крайнюю правую надо было выбирать!

— Что, что там? — закричала из женской камеры рыжеволосая, силясь рассмотреть только что открытую карту.

— Не угадал он! — разочарованно простонал второй стражник.

— Ты проиграл.

Я удовлетворённо вытянула руку. Ученик лекаря тоскливо вздохнул и, сняв рубашку, передал её мне. Женщины довольно завизжали. Тут я их понимала: торс у юноши был ничего так. У Кентона, конечно, лучше, но, как говорится, на безрыбье…

Я с удовольствием натянула на себя рубашку. Признаюсь, это было нелегко, учитывая, что её пришлось натягивать поверх трёх других рубашек и двух курток, в которые я успела облачиться за время игры. На ногах красовались две пары брюк, тоже натянутые одни поверх других. Сидевшие в камере полуголые мужчины мрачно следили за моими ухищрениями, пока я с трудом влезала в свой новый выигрыш.

— Аби, а не запаришься? — едко осведомился Люк, торс которого тоже остался обнажённым, на радость сидящим напротив женщинам.

— Нет, — поспешила разочаровать его я. — Я успела достаточно промёрзнуть, теперь ваша очередь.

— Абигайль, ты бы лучше отдавала свой выигрыш нам! — предложила художница.

— Это ещё с какой стати? — возмутилась я.

— Так ты же потом подобреешь и всё им вернёшь! — воскликнула она. — Или сами отберут. А так всё бы было вне пределов их досягаемости. И им пришлось бы очень сильно постараться, чтобы выпросить у нас свою одежду обратно.

— Ладно, когда прогреюсь, может быть, передам кое-что вам, — щедро согласилась я.

— Эй, мы так не договаривались! — Мужчины ощутимо занервничали.

— Главное, одежду вот этого красавчика нам отдай, от греха подальше! — как-то неоднозначно заявила рыжеволосая, кивая в сторону Люка.

— Нет, ну это уже произвол! — возмутился газетчик.

— Толпы поклонниц! — подбодрила приятеля я. — Что поделать, за популярность надо платить!