Стрелецкая казна - Юрий Корчевский

Налаженная жизнь шла своим чередом, как вдруг ночью в ворота постучали. Накинув на плечи кафтан, я вышел на крыльцо. За воротами горело несколько факелов, слышался перестук копыт.

Кого еще ночью принесло? И явно с недобрыми вестями — с добрыми ночью не заявляются.

— Кто там?

— Открывай, от городского посадника, срочно!

Тьфу ты, поспать не дадут! Какое мне дело до городского посадника? Его епархия — следить за порядком в городе, налоги собирать да быть оком государевым в Нижнем. Зачем это я ему ночью понадобился?

Я открыл ворота — и впрямь, на мостовой стояли трое всадников, все держали факелы.

— Ты что ли будешь Юрий Котлов, охранник купца Крякутного?

— Я.

— Собирайся, посадник городской к себе призывает.

— Он мне не хозяин и не государь, я вольный человек. Ничего посаднику не должен, в глаза никогда его не видел, поэтому не поеду. Зачем ночью будить?

— Что, так посаднику и передать? — недоверчиво спросил верховой.

— Так и передай — дел у меня с посадником нет и не было, и ехать я к нему не хочу.

— Вяжи его, хлопцы!

А вот фиг вам — к такому повороту событий я уже был готов. Хотели бы пригласить по-доброму — послали бы одного гонца, а коли трое — значит, при моем отказе имели указание привезти силой.

Я бросил накинутый на плечи кафтан в лицо ближнему верховому, нырнул под брюхо лошади другого и резко дернул его за ногу. Вскрикнув от испуга, верховой упал в пыль на дорогу, я же, взлетев в седло его лошади, резко рванул повод. От неожиданности лошадь взвилась на задние ноги и копытами передних выбила из седла еще одного верхового. Я приставил нож к боку того, в кого швырнул кафтан.

— Сам кафтан вернешь, или твой кафтан попортить?

Видно было, что всадник растерялся. Только что их гарцевало трое — теперь двое валяются на земле, пытаясь подняться, а мой нож — у его правого бока.

Верховой протянул мне мой же кафтан. Я оделся, нож вернул в ножны. Если бы они хотели убить меня или нанести увечье — рубили бы мечами или били бы кистенем, значит, не было указаний: приближенные к начальству — люди исполнительные. Вот и я никого убивать или калечить не стал.

Верховой это сразу понял и оценил — несообразительных в прислуге не держат.

— Давай по-мирному.

— А я еще и не воевал. Вроде как вы ко мне приехали — сами повязать хотели, не я начал.

— Прости, погорячились.

— Прощаю — потому и целы все, а к посаднику не поеду.

Всадники развернулись и уехали. Только теперь факел был у одного, два других догорали на земле.

Я зашел в дом, присел на скамью. Не иначе что-то случилось, коли ночью приехали. Не дадут ведь спать, снова заявятся. Я вздохнул и стал одеваться: опоясался ремнем с саблей, надел сапоги. Успел даже квасу напиться, как по дороге снова зацокали копыта. В ворота постучали, на этот раз — деликатно. Надо идти, а то Елену разбудят.

— И кто на этот раз ко мне пожаловал непрошеным гостем? — Дьяк Елисей Буза, по поручению посадника городского.

— У меня что — дома вином твореным торгуют али милостыню всем раздают? Только что трое были, повязать меня хотели, чего же ты один? Слали бы сразу сотню стрельцов.

— Не юродствуй, помощь нужна твоя.

— Сразу сказать по-человечески нельзя было? А то — вязать.

— Прошу простить гонцов неразумных, что без должного почтения отнеслись. Конь вот запасной, ты уже одет — поедем?

Ну коли вежливо просят, можно и проехать. Не столько мне хотелось посадника увидеть — сто лет его не видел, и еще столько же могу без него обойтись, — сколько любопытство разбирало. Что такого могло случиться в Нижнем, что ко мне второго гонца посылают? Неужели своими силами не справятся?

Я оседлал запасного коня, и мы галопом понеслись по ночным улицам. Вот и крепостные стены. Узнав дьяка, стража молча отворила ворота. Сколько же я здесь не был? Да почитай, с тех пор, как в узилище сидел да Хабар повесить меня за предательство мнимое хотел.