Месть проклятых - Валерий Иващенко

- Не пускает - жжёт словно огнём и отталкивает обратно.

И тут Мирдль сделала то, за что потом не раз называла себя умничкой и лапочкой - и забегая вперёд, добавлю, что и проклинала тоже. Судорожно глотнув вдруг ставшего тугим и неимоверно сухим воздуха, она заглянула в эти зелёные глаза. Глубоко-глубоко, на самое дно непостижимой души дриады - если она у той есть.

- Ты можешь спрятаться в дерево, а Весини говорила, что и в большой валун тоже, - голос её предательски дрогнул, а сердце застучало словно после хорошей пробежки по безумным горным кручам. - Спрячься в меня... и я попробую выйти за пределы заграждающей клети - с тобой внутри.

Не бывает таких больших монет, чтобы охарактеризовать эти распахнутые и округлившиеся до неприличия глаза дриады. Словно два зелёных фонарика полыхнули изумлением.

- Ваши жрецы называют это одержимостью демонами, - еле выдохнула Веллини, всё ещё недоверчиво всматриваясь в выпрямившуюся перед нею молодую женщину со ставшим столь ненавистным знаком Хранителя.

- Ты не демон, - Мирдль дёрнула щекой и ласково погладила дриаду по взлохмаченным волосам. - И я тебе доверяю - несмотря на то, что мы соперницы.

- Ну почему соперницы? - Веллини от неожиданности даже опомнилась. - Разве мы не можем обе радовать сердце Защитника и любить его - ну если тебе не нравится сразу вдвоём, то хотя бы по очереди?

Мирдль криво усмехнулась. Попробовала было объяснить, что такое горячее и ревнивое человеческое сердце, затем только махнула рукой.

- Так, сестра, давай быстрее - а то наверху Защитник с парой лесных воинов солдат отвлекают, не стоит затягивать.

При упоминании о Защитнике глаза дриады откровенно потеплели, а сама она даже несмело улыбнулась. Чуть отодвинув женщину, чтобы заполучить себе больше пространства, она выбрала место, вздохнула. Вдруг стала таять, светлеть - и наконец стала полупрозрачной. Получив поощряющий кивок бледной от волнения и решимости Мирдль, она поплыла легчайшими зелёными огоньками - и исчезла совсем. И через миг еле заметная волна свежести вошла в женщину, выгнав на щёки румянец и заставив совсем бешено заколотиться заполошно стучащее сердце.

Сначала был свет. Но вовсе не зелёный, как предположила бы нахватавшаяся лесных таинств молодая жрица Хранителя. Хотя тут трудно было бы сказать, какой - сначала слабый и робкий, но разгорающийся с каждым мгновением, он под конец вспыхнул и осветил изнутри каждый уголок истерзанной и усталой души. Растёкся, иногда посмеиваясь маленькими радостными колокольчиками, и наконец улёгся поудобнее, затихая в ушах лёгким звоном.

- А это вовсе даже и не страшно. Непривычно, но скорее приятно, - Мирдль улыбнулась мимолётно, и храбро шагнула через преграду.

Та взвилась валом, попыталась толкнуть в грудь вздыбившейся до небес разгневанной океанской волной - с тем, чтобы тут же покорно и льстиво прильнуть к женским ногам, ластясь как маленький щенок.

- То-то же! - победно мурлыкнула то ли хозяйка тела, то ли осваивающаяся с новым убежищем бестелесная дриада.

Мир не то, чтобы померк... чуть поблекли краски, и без того в основном серо-унылые в этом сыром и мрачном подземелье. Зато во всё естество теперь бил неслышный рёв впечатлений и ощущений. Испуганное дрожание сверчка в углу, мрачная надёжность обретающейся в ладони шпаги, давящая тяжесть каменной толщи сверху. И каждый миг бьющие по нервам вспышки чьих-то отлетающих в небеса или наоборот жизней - на площади за углом затихшего в вечернем сумраке храма.

Тем сильнее резанул по зелёным глазам просветлённый лик святого старца с настенной фрески напротив лестницы наверх. Растрёпанный отшельник посреди мрачной пустыни усердно молился явившемуся перед ним ангелу Хранителя, и казалось, что пронзительный взор его заглядывает в самую душу. Десять лет старец Иоафим некогда провёл в пустоши, отрёкшись от омовений, пустосветской болтовни и греховных соблазнов - предаваясь благочестивым размышлениям, постам да молитвам.

- А по мне, так просто лентяй, грязнуля и этот... как его? Который бессилен наполнить женщину Светом новой жизни, - Мирдль позволила дриаде угрюмо проворчать, с интересом наблюдая словно со стороны, как её пересохшие в ожидании поцелуя Защитника губы и язычок шевелятся словно сами собой. Но затем сжалилась и нашла нужное слово. - Импотент!

Прислушавшись к ощущениям, женщина не обнаружила в себе решительно никакого протеста. Веллини вовсе не своевольничала, хотя и оказалась весьма неординарной личностью - высказывать подобные мнения вслух означало нынче если не получить прямое приглашение на костёр инквизиторов, то уж прослыть еретичкой и нарваться на отлучение и анафему, так точно. Но просто-таки неслыханное сродство на время слившихся душ грело и баюкало, словно старое вино.

- А ведь мы с тобой куда больше сёстры, чем думали сами, - тут же улыбнулись они обе.

- Пошли, сестра, быстрее! - губы вновь раскрылись будто сами собой, разлив по телу чуть щекочущий звон ожидания и нетерпеливой дрожи...

Айлекс дрался с мрачной решимостью. Две глубокие царапины пока не в счёт. Терпимо - главное уметь не дать им истечь кровью, и он умел это. А вот то, что у обоих лесных воителей, которые издали хорошо проредили напирающую солдатню, уже закончились стрелы - это оказывалось из рук вон плохо. Больше похожие на невесть зачем вздумавшие ожить деревья, передвигающиеся на узловатых корнях, в ближнем бою они были не столь впечатляющи. Да, гибкость есть, да, плотная кора защищала столь же плотные тела не хуже панциря, да, силушки не занимать.

Только вот со скоростью и подвижностью у лесных воителей всегда было не ах. Да и рассвирепевшие святые братья уже должны были сообразить, как... точно - вон они, замелькали лучники со связками обмотанных смолёными тряпками стрел и горящими факелами. Если молитвы благоразумно укрывшихся позади за солдатскими спинами адептов лишь сорвали несколько листьев с воителей и вызвали презрительную улыбку у самого Айлеса, то огонь - это уже куда как серьёзно.

- Где же вы, девчонки? - на выдохе он рубанул зазевавшегося меченосца.

Меч отца переливался неяркими сполохами лунного сияния, и с радостным звоном пел свою победную песнь. Вгрызся в кольчугу, с глухим хрустом разрубая стальные колечки и человеческие кости, с лёгким скрежетом выскользнул, чтобы на противоходе отбить чудовищный двуручник настырного как болотный комар паладина. Здоровяк хоть и сражался пешим, но орудовал своей железной оглоблей ловко. Будь они один на один, Айлекс давно пошинковал бы неповоротливого железного увальня на тонкие ломтики - как хорошая хозяйка колбасу.

Но тот с похвальной сноровкой не подпускал его, вовсю пользуясь чуть ли не вдвое большей длиной клинка. А по бокам его прикрывали загородившиеся до самых бровей большими, окованными железом щитами пикейщики да меченосцы. Хорошо хоть, остальные паладины застряли где-то во взбудораженном городе...

За углом мелькнула знакомая изящная тень в просторной робе жрицы. Только сейчас она воспринималась настолько чудно, что отвлёкшийся на какой-то миг удивлённый Айлекс едва не пропустил режущий удар сбоку. Извернувшись в заставившем хрустнуть суставы прыжке, он бросил в сторону: