Печать Хаоса - Энтони Рейнольдс

Жрец прыгнул навстречу, размахивая молотом. Сверкнул Убийца Королей, оружие противников встретилось, и во все стороны полетели искры. Демон ударил человека топором в грудь, и Гунтар, с расколотой броней и раздробленной грудью, взлетел в воздух.

Хрот Кровавый поднял меч и топор и издал торжествующий вопль, обращенный к небесам. Его воины тоже подняли оружие и с криками бросились в атаку на имперских солдат.

Время стратегии прошло. Теперь победа или поражение полностью зависели от храбрости имперских солдат. Действия жреца вновь вдохнули воинственный пыл в солдат, и те сражались с удвоенной яростью. По команде Стефана грифон рванулся вперед, взмахивая могучими крыльями. Зверь обрушился на воинов Хаоса, радостно вскрикивая и то отрывая кому-то голову, то смыкая когти на теле другого. Стефан рубил врагов, грозящих захлестнуть его отряд. Им внезапно овладело какое-то забытье, без страха и сомнений - наверно, просто потому, что осталась позади неделя осады. Битва почти закончилась и при любом исходе должна была продлиться не более дня, и при мысли об этом его охватывала странная эйфория. Он отразил удар и ответил на него, пронзив глаз врага. Грифон ухватил клювом голову другого воина Хаоса, сокрушив его закрытый шлем.

Линия имперских войск подалась назад там, где шел в атаку Князь Демонов. Его топор и меч поднимались и опускались, неся смерть с каждым ударом. Оружие отскакивало от стальной плоти демона, и его сила лишь росла вместе с яростью. Стефан пришпорил грифона и взлетел на нем. Зверь неохотно прервал кровавую охоту и выронил из лап последнюю жертву.

Сверху Стефан увидел, как Рейксмаршал ведет в бой своих рыцарей. Они врубались в ряды врага, сокрушая его оружием и копытами могучих коней. Воины Хаоса в тяжелых доспехах были насажены на копья или разрублены на куски.

Оторвав взгляд от поля брани, Стефан сосредоточился на гигантской фигуре безумного Князя Демонов. Его скакун не нуждался в дополнительном поощрении и сам, сложив крылья за спиной, с пронзительным криком спикировал на великана.

Хрот разрубил голову очередному солдату, и удар был так силен, что топор прошел до середины груди. Убийца Королей свистел в воздухе, рассекая сразу по два тела. Хрот пинком отбросил еще кого-то, потом быстро взмахнул топором, и голова бедолаги отлетела от туловища. Князь Демонов казался воплощенной стихией разрушения.

Грифон ударил его в спину и сбил с ног. Когти глубоко вонзились в плечи демона, клюв замелькал, вырывая куски мяса из шеи. Стефан колол Рунным Клыком, глубоко погружая магическое оружие в спину противника, ревущего от боли и ярости. Наконец Хрот рывком перевернулся, отбросил грифона и встал, сверкая огненными глазами. С шипением он бросился на зверя, который прыгнул ему навстречу. Топор Хрота описал смертоносную дугу. Грифон изогнулся, чтобы избежать удара в лоб, и отделался царапиной на боку. Он прыгнул на демона и когями задних лап принялся рвать его. Стефан вонзал меч в горло врага, пока тот не отбросил Рунный Клык своим могучим мечом.

Капитан пригнулся, спасаясь от удара, и погрузил меч в бицепс Хрота. Тот выронил оружие, и демонический клинок издал гневный вопль. Сжав пальцы в кулак, Князь Демонов ударил грифона по голове, потом еще раз, и животное, пошатнувшись, упало. Стефан тяжело вывалился из седла; воздух словно выкачали из его легких. Демон с безумной ухмылкой шагнул вперед и снова ударил грифона. Животное простерлось на земле.

Фон Кессель вытащил один из своих богато украшенных пистолетов и разрядил его в лицо демона. Правая скула превратилось в месиво - Хрот этого словно не замечал. Он тяжело дышал, сила струилась по жилам. Он чувствовал, что Кхорн доволен. Ярость все еще кипела в нем, и, почувствовав рядом какое-то движение, он, не глядя, взмахнул топором, разрубив солдата надвое. Не сводя взгляда со Стефана, демон шагнул вперед, готовясь убить дерзкого смертного.

- Господин Юрген!

Барон пытался не обращать внимания на голос и притворяться спящим, но его звали все громче и настойчивее, а в дверь уже не просто стучали, но колотили. Болезненно закашлявшись, он перевернулся и тихо спросил:

- В чем дело?

Дверь открыл перепуганный слуга. С ним был еще кто-то. Этот человек оттолкнул слугу и прошел вперед, он выглядел рассерженным. Кажется, капитан дворцовой стражи. Как там его по имени?

- Что такое? Неужели случилось нечто столь важное, что вы смеете беспокоить меня на моем смертном одре?

- Простите за вторжение, господин, но… В городе происходят странные вещи, и я счел своим долгом поставить вас в известность. Бои идут уже на улицах.

- Что? Уже? - Юрген нахмурился. Ну почему ему не дают умереть спокойно? - Что еще за странные вещи?

- Враг в городе, сэр.

- Значит, стены пали. Конец близок.

- Нет, сэр. Стены целы. Путь Волшебника взят, но фон Кессель держит оборону.

- Так в чем же дело? - устало спросил Юрген таким тоном, словно ответ его вовсе не интересовал. Он уже решил умереть и не желал думать о том, что происходит вокруг.

- Враг пришел снизу, господин.

- Снизу? Я не понимаю.

- Они прошли по канализации. Площадь Таала провалилась, и они лезут из образовавшихся отверстий. Наверно, рыли этот подкоп не один год. Уже тысячи две, наверно, повылезало. И еще, господин, это… не люди. Какие-то зверолюди, похожие… похожие на крыс.

- Понимаю, - медленно выговорил Юрген. На миг ему показалось, что он просто галлюцинирует из-за болезни. - Думаю, капитан, вы с ними справитесь. Спасибо, что сообщили. А теперь я хочу уснуть.

- Господин, люди-крысы направляются к Пути Волшебника. Если они ударят сзади по солдатам фон Кесселя, битва будет окончена. Город падет.

- Город падет, - пробормотал Юрген, словно взвешивая слова. Ему вспомнилось, что сказал фон Кессель: как умрешь, таким тебя и запомнят. - Фон Кессель погибнет, если эта атака состоится?

- Совершенно точно, барон. Он и так уже сдерживает врага из последних сил. Атака сзади доконает наши войска.

Барон задумался. Капитан выглядел смущенным и о9задаченным. Наконец, он прокашлялся, и барон поднял глаза.

- Да? - сказал Юрген.

- Могу я… удалиться, барон? Мне вести дворцовую стражу на врага? Мы явно погибнем, но поможем фон Кесселю выиграть немного времени.

- Ты этого хочешь, капитан?

- Вопрос не в желании, господин. Это мой долг.

- Долг, - повторил барон без всякого выражения. - Долг. - И тут он повернул к капитану глаза, совершенно ясные. - Готовьте моего коня и доспехи, капитан. Я сам поведу стражу.

Капитан раскрыл рот от изумления.

- Господин?…

- Доспехи. Пусть их принесут сюда. И коня, пусть оседлают коня.

Капитан потрясенно кивнул и удалился.

«Да, - подумал Юрген, - долг». Он умирал и надеялся, что перед смертью сможет сделать хоть что-то, чем мог бы гордиться его отец. Мысль об этом одновременно пугала его и наполняла отчаянной гордостью.