Черные камни Дайры - Сергей Удалин

Хуш выслушал их с непроницаемым лицом. Никто не должен знать, что он испытывает те же чувства. Затем сказал, что позже разберется с ними, и хотя нарастающий страх мешал сосредоточиться, продолжил свои размышления.

Очевидно, что они столкнулись с мощным магическим противодействием. Он не заметил следов самого колдовства, но на себе испытал его результат. Значит, магия врага еще и хорошо замаскирована. Затем Шаман вспомнил, как не смог пробиться сквозь темноту магическим зрением. Так может быть, и это не было случайностью? Необходимо проверить.

Борясь с приступами животного ужаса, Хуш собрал всю свою ненависть к таинственному врагу, погубившему целое стойбище, и вложил ее в заклинание огненного копья, направленное в центр вражеских позиций.

Как он и ожидал, о направлении можно было не беспокоиться. Едва сорвавшись с его пальцев, узкая полоска огня тут же изломилась, подобно разряду молнии, и с шипением исчезла в высокой траве. Только крохотное пятно обуглившейся земли свидетельствовало о том, что Шаман все-таки пытался провести огненную атаку.

Других доказательств не требовалось. Мощное, непонятное и потому пугающее колдовство лишает сил и мужества его бойцов, а ему самому не позволяет совершить ни одного ответного заклинания. Причем действует оно только в непосредственной близости от вражеского отряда. И пока что Хуш не видел средств для борьбы с чужой магией.

Не теряя времени, ибо каждое упущенное мгновение означало гибель кого-то из его людей, Шаман приказал отступать:

— Всем отходить! Быстро, но организованно, большими группами. Тот, кто побежит или отстанет, будет казнен на месте. Сбор на рассвете у Двух Холмов.

Упомянув о казни, Хуш умышленно запугивал своих воинов. Пусть страх наказания пересилит ужас, внушаемый врагом. Главное, чтобы его армия не пустилась в паническое бегство и не открыла тем самым противнику дорогу к беззащитным стойбищам,

Приказ Шамана был выполнен в точности, и никого не пришлось наказывать.

Оказавшись за пределами действия вражеской магии и избавившись от унизительного чувства страха, Хуш еще раз обдумал свое решение. И не нашел в нем ошибок. Стойбища прямо сейчас начнут готовиться к откочевке на север. С помощью Предков-Заступников клан как-нибудь переживет эту зиму. А если к весне племя и недосчитается кого-то из стариков или детей, все равно потери будут несравнимо меньшими, чем оно понесло бы, продолжая вести бессмысленную, обреченную на поражение войну. Сам Шаман уйдет вместе с кланом, чтобы помочь ему перезимовать, насколько возможно, безболезненно. И будет думать, как одолеть грозного врага. А в южной части степи останется лишь небольшой отряд опытных воинов с заданием по возможности охранять земли клана от непрошеных гостей, но ни в коем случае не ввязываться в столкновение с основными силами неприятеля.

И еще одно. Сегодня же в армию Западных Кланов помчатся гонцы, полетят вестники, а может быть, даже Птица Судьбы, с приказом Шамана. Все воины Клана Жестокости должны немедленно вернуться в степь. Хуш не намерен продолжать далекую, затянувшуюся и не приносящую особых выгод войну, в то время как его племени грозит близкая смертельная опасность.

ТУРВИН

Дылтаркута привел в отряд Турвин со своими новыми друзьями. Рыцаря и предводителя разбойников Контулмара кузнец принял куда более радушно, чем степняка. Узнав о богатом военном опыте новичков, Маскардел тут же назначил их сначала десятниками. Турвина — в кавалерию, а бывшего наемника — в пехоту. Через пару декад оба были уже сотниками, и кузнец им полностью доверял. Сам Маскардел мог ошибаться в людях, но его черный перстень невозможно было обмануть. И волшебный камень сразу же подтвердил — эти люди пришли сюда, чтобы отомстить.

Обстоятельства, благодаря которым они оказались в отряде Маскардела, заслуживают отдельного рассказа.

С приходом Турвина шайка Контулмара заметно окрепла и могла теперь позволить себе более крупные операции, чем ограбление одиноких путников и налеты на захудалые трактиры. Рыцарь и наемник обучили своих товарищей кое-каким приемам, и они со временем превратились в опасных противников для стражников Правителя Ляна. К ним потянулись менее удачливые собратья по ремеслу, и шайка Контулмара, насчитывающая теперь три десятка хорошо вооруженных разбойников, стала настоящей хозяйкой на дорогах Клана Страха.

В целом Турвин был доволен своей новой жизнью. Нескучно и неголодно. А с необходимостью отступить от строгого выполнения рыцарских канонов он давно уже смирился. И лишь одна мысль не давала покоя молодому рыцарю. Он ничего не знал о своем отце и не мог передать ему весточку о себе. Несколько раз Турвин пытался поговорить с ним при помощи магии, но безрезультатно. Может быть, расстояние было чересчур велико. А возможно, старый рыцарь не хотел отвечать сыну, опозорившему его имя. От таких мыслей желание поговорить с отцом только усиливалось. Турвин объяснил бы ему, что не хотел ничего плохого, просто на время перестал владеть собой. И молодой рыцарь был уверен, что Энгтур в конце концов простил бы сына. Но пока Турвин мог говорить с отцом только в мечтах и не находил себе места из-за невозможности оправдаться.

Впрочем, мысли об отце не мешали молодому рыцарю придумывать все более дерзкие операции, и даже охраняемые караваны не могли чувствовать себя в полной безопасности, находясь поблизости от тех мест, где орудовала шайка Контулмара. Хозяином одного из разграбленных караванов оказался немолодой купец, только что побывавший в Кайре — главном городе Клана Высокомерия. Услышав об этом, Турвин на радостях уговорил друзей вернуть ему остатки товара, которые разбойники все равно не смогли бы взять с собой, а выбросили бы в придорожную грязь. Кроме продовольствия, денег и кое-какой одежды, Контулмара и его шайку ничего не интересовало, и они легко согласились. А Турвин засыпал торговца вопросами о последних новостях с родины.

Тут-то молодой рыцарь и узнал о страшном несчастье — Хранитель Закона Дерхед убил на дуэли однорукого Энгтура. По слухам, он сделал это по приказу Магистра Эрма, который давно положил глаз на замок Гнездо Пестрокрыла.

Если бы купец знал, с кем беседует, он поостерегся бы об этом рассказывать.

Разбойникам едва удалось вырвать его из рук обезумевшего от горя рыцаря. Друзьям пришлось даже связать Турвина, тот порывался немедленно скакать в Кайру и вызвать на поединок обоих мерзавцев одновременно.

В эту бессонную ночь молодой рыцарь впервые услышал голос, призывающий к мщению. Голос, который впоследствии не отпускал его ни на секунду. Утром он рассказал о нем Контулмару. Оказалось, тот тоже слышал по ночам нечто подобное, но приписывал это своему воспаленному воображению или даже слегка повредившемуся из-за смерти брата рассудку.

Посовещавшись, они решили последовать за голосом, который упорно звал их на запад, Разбойники тоже пошли с ними. Они успели проникнуться глубоким уважением и к бывшему наемнику, и к молодому рыцарю, да и возвращаться им было некуда. А месть? Если поразмыслить, человек всегда найдет, кому бы отомстить.

МЕДДОР