Королева Шутника - Тамора Пирс

Остальные молча ждали, не сводя глаз с герцогини.

– Я говорила с регентами, – медленно произнесла Виннамин, – в их личных комнатах… – Она оглядела всех и глубоко вздохнула. – Они заметили, то есть, им доложили, каким вниманием вы, девочки, пользуетесь у людей на улицах, – продолжила она, – как люди любят оказывать вам услуги. И они сделали нам предложение. Я сказала, что нам надо подумать. Нам разрешили думать до дня рождения короля. – Она обернулась к Сарэй. – Регенты предложили брак между тобой и Дайневоном, – объяснила Виннамин. – Документы надо будет подписать быстро, «чтобы дать народу уверенность в Короне». Так мне сказал Рубиньян. Я возразила, напомнила, что вы кузены. Тогда они напомнили мне, что вы троюродные брат и сестра, и что это не страшно. Уже были прецеденты в Картаке и даже в киприотской истории. Королевская линия Сирэя, например, идет от браков между родными и сводными братьями и сестрами. Они требуют, чтобы ты переехала во дворец после подписания документов, чтобы убедить народ в своей искренности. А еще они сказали, что это принесет мир и надежду для рэка. И когда Дайневон войдет в возраст, у Медного Архипелага снова появится королева.

Нуритин была потрясена до глубины души.

– Да они с ума сошли?

– Они боятся, – сказала Виннамин, не сводя глаз с падчерицы. – В стране жуткие брожения. Думаю, им понадобится дополнительная поддержка, если Номру поднимет восстание… Но твой брак, по их мнению, может сохранить порядок в стране.

– Так вы согласились? – слабым голосом спросила Сарэй.

– Я понимаю их доводы. Я не сказала, что принимаю предложение. Выбор за тобой, – честно сказала она Сарэй. – Брак с ребенком – не гарантия стабильности. Мне не нравится, что Имаджан называет его «щенок». Рубиньян – человек чести, и он любил твоего отца. Но это не значит, что он будет колебаться, если подвернется случай занять трон самому.

– Не давай им пока ответ, – сказала сестре Дов. – Пусть думают, что ты размышляешь и пока не можешь решить. Находи причины откладывать ответ до дня рождения короля, это через две недели. Они предлагают тебе корону, будто пустяк какой-то, вот и играй на этом.

– Тяни время, – поддакнула Нуритин, – Дов права. Ничего не обещай.

– Все меняется так быстро, – продолжала Дов. – Помни, Сарэй, как только они возьмут тебя в Серый дворец, ты уже не сможешь убежать.

– Но вы все считаете, что я должна это сделать, – прошептала Сарэй.

– Мы этого не говорили, – сказала Виннамин и умоляюще посмотрела на Али. – А ты что скажешь?

Али восхитилась смелостью регентов.

– Мне пока нечего сказать, ваша светлость, – медленно поговорила Али, – у меня нет распоряжений на этот счет.

– Что? – спросила Нуритин и нахмурилась.

– Мы потом объясним, – поспешно сказала Дов, – Сарэй, подумай. Мы можем это использовать. А пока – притворяйся.

Сарэй поднялась на ноги.

– Мне нужно время, – тихо сказала она, не глядя ни на кого. – По крайней мере, дайте мне подумать до дедушкиного дня рождения, тогда я скажу вам свое решение. И попросите их подождать моего ответа до дня рождения короля, пожалуйста. – Она посмотрела на герцогиню. – Разве можно было представить, что они додумаются до такого? Я отвечу вам к концу недели, – и она вышла из комнаты.

Заговорщики рэка пришли в ужас, когда Али и Дов рассказали им о последнем шаге регентов. Даже Улазим утратил обычное хладнокровие и кричал, что рэка скорее выйдут драться на улицы, чем допустят это безобразие. Али и Дов успокаивали их несколько часов. Они сто раз повторили, что помолвка не официальная и, может быть, никогда и не станет официальной. Семья должна была уехать на три дня – предстояли праздники в честь шестидесятилетия лорда Мэтфрида. Сарэй не объявит своего решения, пока они не вернутся домой.

– Все еще может измениться, – не уставали повторять Дов и Али, – все уже меняется.

Через два дня пришли вести о новом восстании на острове Иканг. Регенты послали туда дивизию солдат, чтобы подавить мятеж. Нават написал, что он будет там со своими воронами и посмотрит, что можно сделать. В подарок Али он прислал перо гриффина. Она поставила его к себе на стол. Теперь все время приходилось говорить в своей комнате правду, на случай, если одно перо действовало так же, как и целый гриффин, ведь в присутствии гриффина нельзя лгать.

Вечером, когда Али уже засыпала, знакомая светящаяся фигура опустилась рядом с ее сундуком. Юнай и Дов продолжали мирно спать, не замечая, что в их комнате появился пылающий Киприот.

– Я тут кое-что придумал, – сказал он Али, – это на некоторое время приведет моих братца и сестричку в смятение. Им категорически не следовало оставлять свои солнечный и лунный щиты в Божественных государствах, где бесчестные люди могут случайно найти их.

– Может, в Божественных государствах ходит не так много бесчестных людей, – сказала Али и зевнула. Ее голоса Юнай и Дов тоже, похоже, не слышали, иначе Юнай уже вскочила бы с оружием в руках. – Кроме тебя, конечно.

– Ты несправедлива ко мне, – обиженно ответил Киприот и прижал светящуюся руку к месту, где могло находиться сердце, – я сражен. Ты считаешь меня каким-то низменным созданием, а я, между прочим, бог. Зато я нашел потрясающего юного вора среди бродячих конокрадов в порте Удайпур. Он стащит щиты, если я проведу его. Мой возлюбленный братец как-то оказал этому типу одну весьма дурную услугу, так что он хорошо спрячет щиты.

Али снова зевнула.

– Это будет легенда, или героическая сага, или еще что-нибудь?

– Это будет диверсия, – сказал Киприот. – Мои брат и сестра собираются вернуться с другого конца света. Исчезновение щитов займет их на некоторое время. Скажи Сарэй, что она никогда не станет женой никого ни из Риттевонов, ни из Джимайенов.

– Если мне удастся, – сказала Али. – Она все свое время проводит с друзьями или семьей. Думаю, ей надо хоть ненадолго притвориться, что этот вариант не исключен…

Киприот исчез.

– Мухи-однодневки и то способны дольше удерживать внимание, – пробормотала Али, и глаза ее закрылись.

На следующее утро слуги упаковывали вещи своих хозяек к трехдневному празднику у Мэтфрида Фонфала, праздник должен был состояться в его поместьях на другой стороне гавани, за южным хребтом. Ехали все Балитанги, и сундук за сундуком отправлялся в повозки.

Булэй чуть не сошла с ума, когда Сарэй в замешательстве металась над вещами, которые собиралась взять.

– Она с каждым днем все капризнее, – признала Булэй, которой пришлось упаковать почти все, что было у Сарэй, – и если она не меняет каждую минуту решение, что брать, а что оставлять, то сидит и думает о своем. Я всегда жду не дождусь, когда днем придут ее друзья, пусть они возятся с ее настроением!

Али была страшно занята донесениями о количествах войск и кораблей вокруг столицы. Она лишь кивала в ответ на жалобы Булэй.