Подземелья Хейвена - Саймон Грин

Хок закрывал глаза, чтоб не видеть ужасной картины, и тогда перед ним вставало еще более ужасное зрелище гибнущего Хейвена. Там рушились пылающие дома, люди, которых Хок поклялся защищать, гибли в муках и отчаянии. А ему приходилось стоять в пентаграмме, сжимая топор в бессильном гневе. Капитан взглянул на Изабель. Ее лицо превратилось в застывшую маску немой боли. Хок взял руку жены и тихо пожал.

Позади них, уткнув голову в колени, сидел Вульф Саксон. За все это время Вульф не произнес ни слова, даже когда Стражи обращались к нему. Неожиданно прозвучал голос Шторма:

– Вы слышите меня? С вами все в порядке?

– Смотря что понимать под словом «порядок», – мрачно отозвался Хок. – Мы сидим в пентаграмме, как в ловушке, среди самых невероятных чудовищ. Саксон словно впал в тихое помешательство и не говорит ни слова. Это, по-твоему, порядок?

– Поверьте мне, капитан, там, где сижу я, еще хуже. Хейвен разрушается, люди гибнут тысячами. Мы пока держимся, но сил у нас хватит ненадолго, месть, неутоляемая столетиями, царит на улицах города. Такого я даже представить не мог.

– Ты хочешь сказать, – вмешалась Изабель, – что ничего нельзя поделать?

– Нет, есть одно средство. Если только вы решитесь.

– Конечно, решимся! – воскликнул Хок. – Не станем же мы торчать тут, пока там умирают люди. Скорее говори, что нам делать. Пентаграмма сияет ярко, как никогда.

– Выход один, капитан. Животные должны успокоиться, а дверь в Неведомое снова закрыться. Чтобы открыть ее, два человека принесли себя в жертву. Нужны еще две добровольные смерти, чтоб восстановить мир и порядок.

Хок и Изабель переглянулись.

– Подожди-ка, – пробормотал Хок, – то есть мы должны…

– Да. Ваши души пройдут сквозь дверь туда, где обитают души животных. Вы обратитесь к душам, которые не могут обрести покой, и уговорите их вернуться в свой мир. Возможно, это вам удастся, и тогда дверь в Неведомое опять закроется за вами.

– Возможно? – переспросила Изабель. – Я не ослышалась, ты сказал возможно? Ты хочешь, чтобы мы умерли, не будучи уверен в успехе?

– Уверенности нет. Есть только предположение.

– Тогда почему ты сам?…

– Я не могу. Ритуал должен завершиться там же, где начался. Я не могу попасть в Королевский Дворец. Вы – последняя надежда города.

– Хорошо, – спокойно кивнул Хок, – кости опять упали не в нашу пользу. Скажи хоть, на что похожи места, где обитают души животных? Нам придется остаться там, или мы последуем в… дальше?

– Не знаю. Оттуда еще никто не возвращался и не рассказывал об увиденном.

– Минутку, – вмешалась Изабель. – Шторм, ты сказал свое слово, а теперь заткнись и дай нам подумать.

Наступило тяжелое молчание. Хок и Изабель смотрели друг на друга. Темные силуэты еще теснее обступили сияющий голубой круг, от запаха крови становится трудно дышать.

– Никогда не предполагал, что придется умереть именно так, – наконец сказал Хок. – Конечно, я не надеялся мирно испустить дух в постели, но я хотел бы встретить смерть несколько позже, с оружием в руках, сражаясь во имя чего-то стоящего.

– Для тебя имеет цену только город, – печально улыбнулась Изабель, – и его граждане. В том числе и я. В конце концов, мы умрем вместе. Я бы не хотела оставить тебя, Хок, ты же пропадешь без меня, несчастный неумеха!

– И я бы ни за что не расстался с тобой, – Хок глубоко вздохнул, положил на пол свой топор и погладил его, как старого верного пса. – У нас была короткая, но интересная жизнь, правда?

– Да, милый. Все эти недолгие годы мы честно делили любовь и приключения. В сущности, нам не на что жаловаться. Сколько раз мы считали себя покойниками тогда в Лесном Королевстве за одну только ночь! После этого все казалось мне скучноватым.

– Да, наверное. И все-таки не хочется умирать, девочка!

– Никто и никогда не хотел, но люди умирают ежеминутно.

– Сколько еще осталось здесь недоделанных дел. Я очень многое собирался сказать тебе, но почему-то не говорил.

Изабель быстро прижала палец к его губам.

– Я и так все знаю.

– Я люблю тебя, Изабель.

– Я люблю тебя, Хок.

Они крепко обнялись. На них снизошло чувство умиротворения, и словно тяжелая ноша свалилась с их плеч.

– Как же нам быть? – спокойно спросил Хок. – Я не могу видеть, как ты страдаешь. Я… убью тебя быстро и сразу брошусь на твой меч.

– Я не в силах просить тебя об этом, – произнесла Изабель чуть дрогнувшим голосом. – Пусть нам поможет маг. Он конечно же знает немало способов умерщвлять на расстоянии.

– Да, верно, – Хок бросил взгляд в темноту. – Рай для животных… Никогда не думал, что у животных есть душа.

– Ты доволно циничен. В детстве у меня была собака. Она случайно погибла, когда мне исполнилось двенадцать лет. Обыкновенная дворняжка, но я всегда верила, что после смерти встречусь с ней. Я дружила с ней, как с человеком, и не считала ее ниже себя. Даже ела с ней из одной миски.

– Погодите, – внезапно раздался сзади голос Саксона, – уж не собираетесь ли вы уйти и оставить меня здесь?

– Не болтай ерунды, – отрезал Хок, – тебе совсем не надо умирать. Нужны только две жертвы, то есть мы.

– Кажется, ваш маг говорил, будто животных надо успокоить, а они, как я понял, вырвались оттуда в прескверном настроении. Значит, разговор получится нелегкий. Не в обиду вам будет сказано, друзья, но вы ничего не смыслите в дипломатических тонкостях. А я несколько лет занимался политикой и кое-чему научился. Я могу убедить слона, что он умеет летать, и он замашет ушами и поднимется в воздух. Я нужен вам и пойду с вами.

– Прекрати молоть чушь! – воскликнула Изабель. – Одно дело умереть нам. Наша смерть никого не огорчит. А ты? Неужели у тебя нет ни семьи, ни друзей?

– Моя семья давно умерла, – спокойно возразил Саксон, – а с друзьями я разошелся во взглядах. Мне тоже некого огорчить своей смертью. Город слишком изменился в мое отсутствие. Он и раньше не был райским местечком, но не был и помойной ямой, как сейчас.

– Но служить ему все-таки стоит, – заметил Хок. – Согласен, мошенники и негодяи кишат на каждом углу, но громадное большинство граждан – честные люди, которые хотят лишь достойно пройти жизненный путь, защитить родных и близких, найти любовь и маленькое местечко под солнцем.

– Я знаю, – кивнул Вульф, – вот почему я иду с вами.

– Но мы исполняем наш долг, – сказала Изабель, – Хок и я… Такова жизнь истинного слуги закона. Мы просто делаем свое дело.

Саксон покачал головой.

– Это также и мой город. Мой дом. Хоть я его и поругивал время от времени, я его люблю и не стану спокойно смотреть, как он гибнет. Смерти я боюсь не меньше вас. Я был мертв двадцать три года, а теперь отпуск закончен. Я ни о чем не жалею, так как умру ради стоящего дела. Перестанем препираться и, как вы говорите, исполним наш долг.