Вундервафля - Олег Дивов

– Во надоел-то… – буркнул Валерий Павлович в сторону.

– Я без тебя играть не буду, – сказал Клёпа. – Так что не умирай, пожалуйста.

– Ты будешь играть в мою память и в мою честь, – заявил Матвиенко. – Если в церковь не воткнешься, как капитан Гастелло.

– Гастелло – герой, – сказал Клёпа.

– Разумеется. А что еще делать, когда горишь синим пламенем, а под тобой немецкая колонна? Тут любой героем станет, у кого кишка не тонка. Бабах – и герой. Ты бы, что ли, не бабахнул? Еще как!

– У меня кишка со свистом, – предупредил Валерий Павлович. – Поэтому убедительно прошу обойтись без подвигов, товарищи пилоты.

– Да ну вас всех, – сказал Тяпа. – Какие подвиги, мы просто забьем – и все дела…

Овсей подсветил цель, засыпал ее ковром мелочи в надежде что-нибудь там внизу повредить, и спокойно отвалил. Немцы засуетились, по небу уже метались лучи прожекторов, выискивая бомбардировщики, – и тут Матвиенко зашел понизу, откуда не ждали, и четко накрыл церковь, как обещал. Кровля разлетелась вдребезги. И тогда с двух тысяч метров переворотом через крыло Тяпа свалился вниз в крутом пикировании. Как верно заметил Валерий Павлович, это сильно повышало шансы. Даже очень сильно. Но и удачи никто не отменял. Если сотка ляжет на перекладину шасси и застрянет, Тяпе останется только сыграть в капитана Гастелло. И между прочим, тогда он не промажет.

На секунду Тяпа попал в луч прожектора и испытал ни с чем не сравнимое чувство прозрачности и беспомощности, словно тебя выставили голым на базарной площади. Он умел летать в луче, но все равно стало худо. По счастью, это была лишь секунда – прожектористы, видно, сами обалдели и не успели довернуть за падающим самолетиком.

Фары не понадобились – внизу чудесно горели «САБы» и еще много чего горело тоже.

Потом Клёпа сбросил бомбу, та ни за что не зацепилась и пошла в дырку как миленькая. Тяпа, скрипя зубами от натуги, выводил самолет из пике, когда внутри церкви жахнуло: через оконные проемы вышибло наружу огненные клочья. Клёпе это зрелище очень понравилось, а Тяпе было недосуг: в него стреляли, а он выкручивался и уворачивался.

Пришлось здорово повертеться, Тяпа привез тридцать восемь пробоин, но все безобидные. Матвиенко набрал пятнадцать, Овсей аж целых три. Матвиенко расцеловал Тяпу первым, дальше его целовали и обнимали чуть не всем полком, командир приказал готовить наградной лист. А когда восторги поутихли, было выпито положенное и сверх положенного, и еще самогоночки вдогоночку, замполит отвел Тяпу в сторону и долго пытал: зачем нужны при бомбежке фары и когда был первый раз. Потому что Клёпа известный тюха и сам ничего оригинального выдумать не может, зато отчаян и правдив: если ляпнул, значит, было. Тяпа все отрицал. Не хотелось на гауптвахту – ему бы влепили очень много суток по совокупности, а летать-то когда?

С рассветом наши двинули вперед по всему фронту. Вечером к Тяпе подошел капитан Ворон и спросил:

– А ты уверен, что попал?..

Тяпа обиделся.

– Ну-ну, – сказал Ворон.

Тяпа после вчерашнего был немного хмурый и разозлился.

– Дайте машину с фотоаппаратом, я сгоняю к церкви и привезу доказательства, – предложил он.

– Не сходи с ума, – сказал Ворон, – лучше опиши мне, что ты видел.

– Ничего не видел, – ответил Тяпа, – только сполохи какие-то, вы спросите Клепикова, он наблюдал.

– Да уже спросил два раза, пока ты дрых, – сказал Ворон, – и еще спрошу.

Спустя какой-то час у входа в землянку Ворона обнаружилась не одна дохлая ворона, как обычно, а две. Капитан в который раз потребовал себе караульного, а комполка мстительно посоветовал обходиться средствами Особого отдела. Еще полночи капитан потратил на то, чтобы найти своего денщика, который просто убежал и спрятался, а когда поймал его – орал на весь полк.

Дальше началась очень плотная работа, и всем стало не до глупостей. А еще через несколько дней Ворон как бы случайно встретил Тяпу и бросил ему: все нормально, ты попал. Но Тяпа чувствовал: что-то с церковью пошло наперекосяк. Это ведь не выброска диверсанта, когда подтверждения результата можно ждать хоть до морковкина заговенья. Если в церкви пряталась некая важная штука, то после знакомства с соткой штука должна была испариться. Распасться на молекулы. Там ничего не могло уцелеть внутри. Зачем тогда капитан дергался?..

Наступление развивалось стремительно, церковь осталась далеко в тылу, но Тяпа не забыл о ней. Будь возможность, он бы туда по-быстрому слетал и посмотрел, в чем дело.

Теперь возможность появилась.

Точнее, острая жизненная необходимость.

Жизненней не придумаешь.

* * *

– Там можно сесть на главную улицу села и подкатить прямо к церкви, – говорил Тяпа. – Я бы так и сделал. Да там больше и некуда садиться… Потом развернуть машину – и спокойно шуровать в подвале сколько влезет, хоть полночи.

Они с капитаном быстрым шагом, почти бегом, спешили к самолетам.

– Ну, сейчас у них столько времени нет, – отвечал капитан. – Знают, что засветились, нервничают, будут суетиться… Насчет подвала ты угадал: немцы два дня вели раскопки внутри церкви и даже пытались с улицы разобрать фундамент. Если тогда не успели – на что они сейчас надеются?.. Черт, как же связь нужна! Долбаные этажерки, почему у вас нет радиосвязи!

– Рацию поставить некуда. И хватит ругать наши самолеты!

– Лейтенант!

– Виноват, товарищ капитан, больше не повторится.

– Думаешь, если тебе маршал по заднице всыпал, она теперь неприкосновенная? Погоди, еще я всыплю… До поросячьего визга! Я тобой займусь!

– Как прикажете, товарищ капитан. Ребята! Вылезай! Все ко мне бегом! Ой… Виноват, товарищ майор…

Прилетели люди надежные, боевые, лучше не бывает: замполит полка собственной персоной, а с ним Клёпа, чтобы не заблудить по дороге. И старлей ГСС Дима Фирсов, ас из асов, прихватил опытнейшего механика дядю Борю Шмаровоза – оценить масштаб аварии. Все побежали обнимать Тяпу, радуясь, что живой, а дядя Боря издали поглядел на расстрелянную машину и сказал:

– Это проще добить, чтоб оно не мучилось.

– Останетесь здесь и будете охранять матчасть, – бросил Ворон.

– Товарищ капитан, вы мне говорите за эту кучу палочек, тряпочек и веревочек?

– Вы меня доведете сегодня, – пообещал Ворон.

– Что случилось, капитан? – удивился замполит.

– Диверсантов ловить будем! – заявил Ворон. – Прошу оказать помощь!

– Вот как… Ну раз такое дело…

Механик посмотрел на замполита, тот кивнул. Шмаровоз тяжело вздохнул и полез в самолет. Выбрался назад с вещмешком и свернутым брезентом. Еще раз вздохнул и молча ушел куда приказано.

– Вы только учтите, капитан, что мы пилоты, а не смерть шпионам, – сказал замполит. – Нам бы задачу попонятнее. А то наломаем дров…