Грани миров - Галина Тер-Микаэлян

Разбудило Сергея мелодичное позвякивание за стеной. Голос Златы Евгеньевны с укором прошептал:

— Тише, Ада, ты Сережу разбудишь!

— Ох, мучение — десять раз накрывать! Накрыли бы сразу в столовой.

— Но ты ведь знаешь, что Сурен Вартанович больше любит пить чай в этом кабинете. Он сказал, что около полудня ненадолго заедет. Голос у него был неважный — наверное, плохо себя чувствует. А вечером, когда придут гости, мы накроем в столовой.

Ада Эрнестовна тяжело вздохнула:

— Ладно, ладно. Дай мне новую сахарницу — я сахару в нее насыплю.

— Нет, давай уж, я лучше сама, — изысканно вежливо отказалась Злата Евгеньевна, — а ты загляни, пожалуйста, в духовку — кажется, пирог начинает пахнуть. И чайник поставь — нужно уже чай заваривать.

Когда дело касалось домашних дел, Ада Эрнестовна предпочитала подчиняться невестке, поэтому она без возражений поплелась на кухню и, вернувшись, доложила:

— Пирог поднялся, а чайник сейчас закипит, его Петя поставил. Пока ты будешь заваривать, я достану чашки из розового сервиза?

— Нет! — в ужасе возопила ее невестка, забыв даже понизить голос.

— Только не трогай розовый сервиз!

— Ну и, пожалуйста, делай все сама, раз ты мне прикоснуться не даешь к фарфору, — проворчала Ада Эрнестовна голосом человека, оскорбленного в своих лучших намерениях.

— Адонька, не обижайся, но там и так одной чашки не хватает. И потом, Сурен Вартанович больше любит пить из стакана, ты достань лучше подстаканники.

— Понятно, я ведь медведь неуклюжий, и мне можно дотрагиваться только до металлических предметов, — буркнула Ада Эрнестовна, и обе женщины от души расхохотались.

— Можешь сыр нарезать, — отсмеявшись, разрешила ей невестка. — Только на животе у себя его не пили, положи на доску. Все-таки, молодец Сережка со своим подарком — чудо-мальчик он у нас.

Сергей за стеной не понял, о каком подарке шла речь, но, внезапно похолодев, сообразил, из-за чего женщины их дома так суетились — нынче было двенадцатое июня, и в этот день профессору Петру Эрнестовичу Муромцеву исполнялось сорок девять лет. Это помнили все — его друзья, родные, аспиранты, и даже неважно чувствовавший себя академик Оганесян собирался заехать с поздравлениями. Один лишь любимый младший брат не только не приготовил никакого подарка — он напрочь забыл о столь важной дате. Впервые в жизни, между прочим.

…Сергей помнил, как они с сестрой подгадывали, когда писали брату на фронт поздравительные открытки — чтобы дошло точно ко дню рождения. Конечно, порою эти письма доходили с большим опозданием, но какая разница! Позже у них в семье появился безумно понравившийся маленькому Сереже обычай — подкладывать имениннику ночью подарки. Проснется человек утром в свой день рождения и может найти у себя под подушкой или рядом с кроватью на тумбочке все, что угодно — книгу, альбом, радиоприемник, новые туфли, одеколон или духи. Конечно, не всегда подарок мог уместиться на тумбочке — сам Сергей в день своего тринадцатилетия чуть не расквасил нос, когда утром вышел из комнаты и споткнулся о стоявший у порога новенький велосипед. В прошлом году он достал по случаю и подарил старшему брату импортный радиоприемник для машины, а потом полдня ходил с интригующим видом, пока Петр Эрнестович не догадался заглянуть в гараж…

У него оставался единственный выход — незаметно выбраться из дома и мчаться в Гостиный двор. Конечно, с ходу найти на прилавке что-либо стоящее уже не удастся, но можно купить хотя бы запонки.

Голоса в кабинете за стеной стихли — женщины расставили приборы и ушли на кухню. В коридоре было тихо. Приоткрыв дверь своей комнаты, Сергей выглянул, воровато оглянулся и, осмелев, начал было красться к входной двери, но не успел сделать и десяти шагов, как его сгребли крепкие мужские руки, и он оказался в медвежьих объятиях старшего брата.

— Сережка, охламон несчастный! — Петр Эрнестович отстранил его немного и оглядел сияющим от радости взглядом.

— Поздравляю, Петя, — степенно проговорил Сергей, старательно отводя глаза.

— Ладно тебе, можешь не кокетничать, — засмеялся брат, — я уже нашел твой подарок — специально встал с утра пораньше.

— По…дарок?

— Думаешь, я не слышал, как ты приехал и хлопал холодильником в прихожей? Что смотришь, ловко я наколол тебя в этом году, братишка? — он легонько щелкнул Сергея по кончику носа. — Но подарок — класс, как говорят мои аспиранты. Всем подаркам подарок! Если честно, я такого сыра еще в жизни не пробовал.

Помертвевший Сергей не успел ответить — в прихожую прибежали из кухни услышавшие их голоса женщины и начали с двух сторон его обнимать.

— Я так и знала, что ты не досидишь до конца срока — вернешься раньше, — говорила Ада Эрнестовна, любовно гладя брата по плечу.

— Адонька, выбирай выражения — Сережа не сидел, он отдыхал в санатории, — расхохотался Петр Эрнестович, и остальные тоже засмеялись его шутке — все, кроме Сергея. Он с ужасом смотрел на недоеденный бутерброд в руке Златы Евгеньевны — поверх тонкого ломтика хлеба лежал массивный кусок до чертиков знакомого ему белого сыра.

— Голодный? — спросила невестка, по-своему истолковав его взгляд.

— Иди на кухню, завтрак готов.

«Ладно, на эксперимент мне сыр останется, а от этой псевдомонады вреда им, думаю, не будет — раз я сам до сих пор жив и здоров».

Переведя дух, Сергей немного расслабился и сказал родным:

— Потом позавтракаю, а сейчас мне ненадолго нужно будет съездить в лабораторию.

Он уложил в свой объемистый портфель коробку с образцами, солидный кусок сыра, предварительно обернув его в бумагу, на которой крупными буквами написал «ЯД, СМЕРТЕЛЬНО» — на тот случай, если наглый стажер Володя сунет свой нос в рабочий холодильник и тоже захочет полакомиться — и отправился в институт. Когда за ним захлопнулась дверь, Злата Евгеньевна задумчиво сказала:

— Кажется, Сережа чем-то сильно встревожен. Вернулся до окончания срока путевки, какой-то весь взъерошенный. В какую еще лабораторию ему понадобилось в субботу?

— Возможно, проблемы на личном фронте, — усмехнулся ее муж. — Ладно, не нужно вмешиваться.

— Петя, — Ада Эрнестовна слегка помялась, — это, конечно, твой день рождения, но… Раз Сережа приехал, то мы, может быть, пригласим Синицыных?

— Ада, сестренка, оставь парня в покое. Златушка, какое вино мы поставим на стол для Сурена Вартановича? Наверное, лучше то, что я в прошлый раз привез из Югославии.

Академик Оганесян приехал через полчаса после ухода Сергея.

— Рано прибыл, не ждали? Вот оно как стариков-то приглашать — всегда не вовремя являются, — он говорил шутливым тоном, но лицо его за месяц, прошедший со дня последнего визита к Муромцевым, сильно осунулось, и в красивых карих глазах застыло выражение бесконечной усталости. — Ладно, ладно, шучу — в час у меня назначено рандеву с врачом, поэтому я решил пораньше заскочить.