Затмение - Эрин Хантер

Только теперь Остролапка поняла, что дрожит с головы до лап, как новорожденный котенок. Она зажмурилась и почувствовала рядом теплый бок Песчаной Бури.

— Если ее можно спасти, то Листвичка сделает это. Доверься ей.

Остролапка прижалась к Песчаной Буре и зарылась носом в ее теплую шерсть. Прошло немало времени, прежде чем Листвичка и Воробушек закончили обрабатывать рану Белки. Наконец, Листвичка подняла голову и глухо сказала:

— Я сделала все, что могла. Теперь ее жизнь в лапах Звездного племени.

Она подняла с песка мох и выжала несколько капель на сухие губы Белки. Прошло несколько мучительно-долгих мгновений, а потом Белка с усилием глотнула. Остролапка встрепенулась. Может быть, это хороший признак?

— Теперь ей нужно тепло, — продолжала Листвичка. — Но переносить ее очень опасно, потому что рана может снова открыться. — Она посмотрела на Остролапку и Львинолапа. — Вы сможете устроить ей теплую подстилку прямо здесь?

Остролапка закивала. «Разумеется, сможем!»

— Соберите все, что только сможете найти — папоротники, мох, перья, — перечисляла Листвичка. — Ей нужны тепло и покой. — Она тяжело поднялась с земли и повернулась к Воробушку: — Сиди возле нее и сообщи мне, если заметишь какие-либо изменения. Мне нужно осмотреть остальных. — Листвичка взглянула на поляну, где запыхавшаяся пятнистая кошка раздавала раненым целебные травы. — Яролике одной не справится.

Огнезвезд шагнул вперед и положил голову на макушку целительницы.

— Я горжусь тобой.

— Надеюсь, я сделала все, что было возможно, — прошептала Листвичка.

Огнезвезд повернулся к Песчаной Буре и сказал:

— Ты устала и проголодалась. Иди поешь и отдохни.

Песчаная Буря выгнула спину и протестующее зашипела:

— Я не могу оставить мое дитя!

Боль острым шипом пронзила сердце Остролапки. «Это моя мама! Она не может умереть, не может!»

— Пойдем, — пихнул сестру в бок Львинолап. — Нам нужно приготовить ей подстилку.

Лисенок и Ледышка со всех лап бросились к ним и наперебой заверещали:

— А можно мы тоже будем помогать?

— А можно мы принесем мох!

— Можно, — кивнул Львинолап. — Несите сюда все теплое и мягкое, поняли?

Малыши закивали и наперегонки помчались к выходу. Остролапка обвела глазами лагерь и увидела, что Огнезвезд и Ежевика стоят под Каменным карнизом и о чем-то беседуют с Крутобоком, Дымом и Терновником. Взгляды их были хмурыми, голосов не было слышно. Остролапка насторожила ушки, но они говорили так тихо, что она не расслышала ни слова.

— Разве сражение не закончилось? — спросила она у брата. — О чем тут толковать?

— Закончится-то оно закончилось, да только на время, — сурово отозвался Львинолап. — В этой битве не было ни победителей, ни побежденных. Она прекратилась только потому, что исчезло солнце. Как видишь, солнце уже вернулось, а значит, ничто не мешает племени Ветра снова явиться сюда и закончить начатое.

— Они не посмеют! — в ужасе воскликнула Остролапка. — Звездное племя подало нам знак остановиться!

— Ты уверена, что это Звездное племя погасило солнце? — вдруг спросил Львинолап.

Разговор их быт прерван появлением Лисенка, волочившего огромную охапку перьев.

— Годится? — спросил он и оглушительно чихнул, так что одно легкое перышко взлетело в воздух и, кружась, опустилось на землю.

— Отлично для начала, — кивнул Львинолап. — А теперь пойдем в лес, поищем там. Нам нужно много всего.

Остролапка посмотрела на неподвижно лежавшую Белку. Бока ее еле заметно шевелились, но она выглядела непривычно маленькой и холодной. Воробушек всем телом прижался к матери и уткнулся носом в ее бок, прислушиваясь к слабому дыханию.

— Идем, — заторопился Львинолап и повел всех к выходу.

* * *

Очутившись в лесу, Остролапка изумленно огляделась по сторонам. «Все вокруг выглядит таким мирным! Как будто ничего не случилось…»

Солнце приветливо светило сквозь ветви деревьев, в кронах оглушительно распевали птицы. Несколько желтых листочков, кружась, упали на землю. Пора Листопада приближалась с каждым днем. Многие папоротники уже побурели и стали ломкими, так что их нельзя было использовать для подстилки.

Остролапка из последних сил плелась за Львинолапом, оглушенная усталостью и страхами ужасной ночи.

Лес только на первый взгляд казался мирным. Примятая трава, клочья шерсти на кустах ежевики, следы когтей и капли крови на земле — все здесь кричало о недавней битве, и царапины на теле Остролапки снова ожили и запульсировали болью.

— Вот этот подойдет, — кивнул Львинолап, останавливаясь перед зарослями папоротника. Он крепко ухватил зубами зеленые стебли и вырвал их из земли.

Остролапка тоже взялась за дело. Вскоре на полянке выросла целая груда папоротника, и Львинолап громко позвал Лисенка.

— Идем! — хором отозвались из кустов шустрые брат и сестра.

— Думаю, этого хватит, — одобрительно заметил Львинолап и подхватил целую охапку папоротников. Остролапка аккуратно сложила рассыпавшиеся стебли и взяла в пасть первую кучку. Она так устала, что в глазах у нее все расплывалось, и ей казалось, будто лес раскачивается, как дерево в сильный ветер.

— Мы бы все равно победили, — пропыхтел Львинолап, когда они подошли к ограде. — И без всякого знамения.

«Уверен?» — с сомнением подумала Остролапка и сделала шаг в сторону, чтобы не наступить на тонкий кровавый след, протянувшийся из леса к лагерю. Она чувствовала, что этой ночью все четыре племени утратили что-то очень важное, но она пока не понимала, что именно.

* * *

Когда они вернулись, Белка по-прежнему лежала неподвижно. Воробушек сидел возле нее. Заслышав их шаги, он встал и потянулся.

— Подложите под нее мох, — велел он. — Земля очень твердая, ей жестко лежать.

Остролапка подсунула мох Белке под плечи, протолкнула его под загривок и очень осторожно разложила несколько клочков вокруг живота. Рыжая Белкина шерсть стала жесткой от спекшейся крови и пахла травами. Ромашка уже принесла из детской целую охапку перьев, и пока Львинолап вместе с оруженосцами обкладывали раненую папоротниками, Остролапка проложила листья перышками, чтобы матери было еще теплее.

Когда все было закончено, Воробушек снова уселся возле Белки и положил голову ей на плечо.

— Идите, поешьте! — крикнул Ежевика. В куче осталось всего несколько кусочков, но сегодня воинам было не до охоты.

Львинолап направился к куче, а Остролапка осталась возле матери. Она слишком устала, чтобы думать о еде, и сердце ее окаменело от горя. Она решила никуда не уходить от Белки, а тихо сидеть возле ее головы и тихонько дуть на холодные уши и закрытые зеленые глаза.