Третье правило стрелка - Сергей Мусаниф

Массивная фигура вылетела в окно, но Реджи не стал стрелять в трактирщика.

Поскольку тот никогда не был человеком действия, он не успел сгруппироваться при падении и здорово ушиб спину и правый локоть.

— Если можешь ползать — уползай, — посоветовал ему Реджи. — А то они тебя не только в окно выкинут.

— Один полез на крышу, — предупредил трактирщик.

Реджи махнул револьвером, приказывая трактирщику убираться. Попутный ущерб при междоусобных перестрелках служителей револьвера неписаными правилами ордена не приветствовался. Винчестер и компания поступили неэтично, втянув парня в эту разборку, и Реджи не хотел им уподобляться.

Вальтер снял черную рубашку и надел грязный фартук. Предполагалось, что введенный в заблуждение словами трактирщика Реджи будет смотреть вверх, когда Вальтер совершит свой перелет через подоконник, и он очень удивился, еще в полете получив две пули в живот и одну в голову.

— Никакой фантазии, — пробормотал Реджи.

Поскольку позиция у окна себя исчерпала, Реджи начал смещаться в сторону двери. Вряд ли оставшиеся внутри трактира стрелки ожидают от своего коллеги столь нестандартного решения. Стоило ли выпрыгивать в окно для того, чтобы возвращаться в зал через дверь? Гораздо разумнее было бы притаиться на улице и отстреливать противников по одному, тем более что начало положено…

Но его все-таки ждали.

— Ты вытащил Джека из трактира, избавил его от перестрелки, — сказал Мэнни. — Почему же не хочешь помочь Реджинальду?

— Потому что ему не нужна моя помощь, — сказал Горлогориус. — Я видел его глаза. У его врагов нет шансов.

— А что тебе сказали глаза Джека, если ты бросился его выручать?

— Я просто не хотел, чтобы Гарри зацепила шальная пуля. Это называется корпоративной солидарностью.

— Это называется «лепить горбатого», — сказал Мэнни. — Смит-Вессон не стал бы стрелять в своих. Тем более в женщину. Он для этого чересчур положительный.

— Допустим.

— Но что ты будешь делать, если Реджинальда сейчас убьют?

— Его не убьют.

— Фил сказал, что он не доживет до конца истории.

— Это еще не конец.

— Иногда твой оптимизм граничит с тупостью.

— Ставлю десятку, что Реджинальд там всех положит.

— Я не собираюсь ставить против него, — сказал Мэнни. — Это нелепо.

— Просто в тебе отсутствует спортивный дух.

Распахнув дверь ударом сапога, Реджи кувыркнулся в проем, несколько раз выстрелил перед собой и откатился в сторону. Джейн Беретта занимала позицию прямо напротив двери и начала стрелять одновременно с ним. Оба успели выпустить по две пули из каждого ствола, и оба упали на пол и замерли без движения.

Джереми Винчестер стоял у окна, и с этого места ему были видны только джинсы и сапоги Реджи. Все остальное скрывал перевернувшийся стол.

Джереми всадил пулю в правую ногу Реджи, чуть выше колена. Когда свинец вошел в плоть, нога дернулась, но в том была виновата только ударная сила пули. Реакции организма не последовало — ни стонов, ни криков, ни рефлекторных подергиваний.

— Я глазам своим не верю, — пробормотал Джереми. — Он все-таки заткнулся.

Ориентируясь на голос, Реджи четырежды выстрелил через столешницу. Одна пуля прошла мимо, одна отхватила кусок уха, а две попали в лоб и переносицу Винчестера, еще раз подтверждая правоту тезиса, гласящего, что контрольный выстрел следует производить в голову, а не в ногу.

Реджи сел. Его организм испытывал пресыщение тяжелыми металлами — пули засели в голени, бедре и предплечье.

Но о ранах можно было позаботиться позже. Первым делом Реджи решил проверить, как дела у единственной женщины.

Пуля угодила ей в грудь, но прошла мимо сердца, и Беретта была еще жива. На ее губах надувались и лопались кровавые пузырьки, свидетельствуя о повреждении легкого. Вылечить такую рану в полевых условиях не смог бы ни один стрелок. Реджи не собирался и пробовать.

— Нас было четверо… — прохрипела Джейн. Ее пальцы скребли половицы в поисках выпавшего из руки револьвера. — Как тебе удалось?

— Я умею уворачиваться от пуль, — сказал Реджи. — Нет, вру. Не умею. Спишем мой успех на тупое везение.

Осторожно перенеся вес на больную ногу, здоровой ногой Реджи подпихнул револьвер в зону досягаемости Беретты. Даже в такой ситуации он старался вести себя как истинный джентльмен.

— Не можешь выстрелить в безоружную?

— Могу. Ты поднимешь револьвер?

— Нет. Не собираюсь облегчать тебе задачу…

— Стерва, — сказал Реджи и выстрелил.

Он перезарядил оба револьвера, засунул их в кобуры, поднял с пола свой саквояж и только потом занялся пулями, застрявшими в его теле. Найденное за стойкой трактира виски облегчило ему эту задачу. Вытащив кусочки свинца при помощи прокаленного на огне пинцета, Реджи промыл раны большим количеством спирта и наложил повязки.

Потом он нашел в одном из отделений саквояжа трость с набалдашником в виде змеиной головы и для пробы прошелся по залу. Ходить было больно, скорость оставляла желать лучшего, но передвигаться он мог.

Когда Реджи закончил с медицинскими процедурами, в трактир вернулся его хозяин.

— Я с самого начала болел за вас, — сказал он.

— Я в этом с самого начала не сомневался, — ответил Реджи. — Ты один?

— Остальные посетители разбежались еще до вашего появления, — сказал трактирщик. — Я не могу их за это винить.

— Я тоже.

— Как вы себя чувствуете? Помощь не нужна?

Реджи швырнул на стойку несколько золотых монет.

— Выкопаешь четыре могилы и похоронишь их по-человечески, — сказал он. — На обратном пути я проверю. Если мне что-то не понравится, ляжешь рядом.

— На эти деньги я устрою им королевские похороны. — Трактирщик чуть не облизывался от жадности.

— Королевских не надо. Четыре нормальных гроба, четыре глубокие ямы. Я напишу тебе их имена, поставишь таблички над могилами.

— Все будет в лучшем виде, поверьте…

Перед уходом Реджи собрал саквояжи и оружие поверженных коллег и спрятал их в свой саквояж. Правило номер один: боеприпасы стрелков ни при каких обстоятельствах не должны доставаться посторонним.