Чародол. Книга 1. Чародольский браслет - Наталья Щерба

Александр взял Таню за руку и, почти сразу свернув в боковой проход, повел узким, незнакомым коридором. Они прошли вверх по красивой витой лестнице с мерцающими изнутри стеклянными ступеньками. На миг Тане показалось, будто она идет по серебристому воздуху, сотканному из мельчайших капель утренней росы. Когда эта чудесная, но невероятно длинная лестница закончилась, они попали в просторный холл с прозрачными стенами, переходящими в купол крыши. В этом помещении весь пол покрывали клумбы с цветами и кадки с деревьями, для передвижения оставались лишь узкие проходы-дорожки. Посреди уютного сада журчал фонтан с огромным ярко-зеленым цветком посередине. Цветок светился изнутри и казался живым, Татьяна чувствовала исходивший от него тонкий аромат чего-то мятного, свежего и душистого.

– Какая сказка! – невольно вырвалось у нее.

– Ты угадала, это действительно сказка. – Александр окинул цветок привычным равнодушным взором. – Помнишь легенду о каменном цветке? Эта скульптура – напоминание студентам о стремлении к живому искусству. Подделки рушатся и забываются, а подлинное искусство живет веками. Тебе нравится?

Таня не ответила, во все глаза разглядывая удивительную скульптуру… только вот скульптуру ли?

– Послушай, но разве это не иллюзия?

– Молодец, распознала. – Парень одобрительно кивнул. – Настоящая иллюзия тоже должна быть живой, исполненной от сердца, – продолжил он. – Только из чистого, искреннего стремления рождается настоящее волшебство… Понимаешь?

– Да, – кивнула Таня и выдохнула: – Удивительно красивый цветок!

Александр глянул на нее и вдруг нежно сжал запястье.

– Ты сама как цветок, – улыбнулся он. И, словно спохватившись, быстро добавил: – Вордак живет в третьем номере, позвать его?

– Нет, я сама, – покачала головой Таня. – Мне надо поговорить с ним наедине. И она сжала в свободной руке синий комочек салфеток.

– Тогда я тебя здесь подожду, чтобы потом обратно отвести. – Сашка отпустил ее руку и, ободряюще кивнув, направился к ребятам, сидевшим на одной из кованых ажурных лавочек, окружавших фонтан.

Роскошная, обитая красной кожей дверь с цифрой «3», выгравированной на сияющей золотой табличке, нашлась сразу. Таня не обнаружила звонка или чего-то похожего, чтобы можно было предупредить о своем приходе, поэтому просто повернула блестящую золотую ручку и немного надавила на дверь.

Перед ней развернулась весьма неожиданная сцена: полулежа на кожаном диване, младший Вордак горячо обнимался с Ирой Лисцовой, причем его руки довольно смело изучали тело подружки под кофточкой. Завидев вошедшую, они оба подскочили и отлетели к противоположным диванным подлокотникам, но при этом бывшая соученица выглядела раздосадованной, а вот Лешка – не в пример спокойным, будто ожидал, что Татьяна заявится.

– Нам надо поговорить, – с нажимом произнесла девушка. Как назло, голос немного сорвался. Не говоря больше ни слова, она выскочила в коридор. Ее щеки пылали жарким огнем – ну это ж надо было ввалиться в такой неподходящий момент!

Через некоторое время вышел и Лешка.

– Тебя не учили стучаться в двери, перед тем как войти? – спросил он, усмехнувшись. Он явно находил создавшуюся ситуацию забавной.

– Извини, что помешала, – процедила Таня, стараясь не глядеть парню в глаза. – Что это такое? – И девушка протянула ему синий комок салфеток.

– Похоже на мятые салфетки.

Татьяна молча развернула комок: сверкнула монета. Лешка оценил.

– Сама догадалась или кто-то подсказал? – ехидно произнес он.

– Зачем ты вернул ее? – Таня пропустила грубость мимо ушей. – Мне кажется, ты не вложил в пакет записку с пояснением.

– Точно, я же забыл передать, – насмешливо произнес парень. – Папа просил сообщить тебе, что эту монету ты должна взять с собой на Апрельский бал.

– Зачем?

– Чтобы найти того, кто дал ее тебе, – равнодушно пояснил Лешка. – Когда ты будешь проходить мимо этого человека, монета станет горячей… Поэтому держи ее в руке, чтобы вовремя почувствовать и узнать, кто же на тебя охотится.

Не выдержав, девушка хмыкнула:

– Так, значит, об этом я тоже должна была догадаться?

– Ты бы и так пришла просить объяснений. – Он осклабился. – Стоило ли напрягаться, записки еще писать? Да и небезопасно… А так – пожалуйста, ты здесь. Как видишь, я все продумал.

– Ты мог бы просто подойти и сам сказать.

– У меня много дел, – пожал плечами парень и, оглянувшись, добавил: – Как ты уже видела, я и сейчас несколько занят.

Таня заметила, что Лисцова нетерпеливо поглядывает через щель в дверном проеме, явно недовольная вмешательством бывшей соученицы.

– Мне все равно, чем ты там занят. – Девушка смерила его презрительным взглядом. – Мне не нравится, что вы с папашей опять что-то недоговариваете.

– Отец давно обезвредил твою ловушку. – Лешка ответил таким же взглядом. – Ты думаешь, почему он тебя пригласил на Апрельский бал? Там будут люди высшего ранга, самые сливки колдовского общества… Возможно, на кого-то из этих людей монета среагирует. Надеюсь, теперь все ясно?

– Нет, не все ясно! – обозлилась Таня. – Меня удивляет, почему это ты столь резко поменял ко мне отношение? Это я должна обижаться на тебя за то, что ты напал на меня!

– Я не нападал на тебя! – прорычал Лешка, одним махом растеряв показное равнодушие. – Это ты повела себя глупо!

– Если тебе так нужна была моя кровь, мог бы просто попросить! – Таня чуть не задохнулась от ярости.

Проходившая по коридору студентка с опаской оглянулась на Лешку и ускорила шаг. Тот заметил это и вскипел с новой силой:

– Мне просто надоело тебя уговаривать! И вообще, – добавил он тише, – не порть мне репутацию… Вон Вацлав идет… А его отец дружит с моим.

Таня в недоумении вскинула брови.

– Еще секунду, – ласково произнесла она, шагнула к парню и, толкнув его к стене, прильнула губами к его губам.

Казалось, прошла целая вечность. Лешкины губы оказались неожиданно мягкими, теплыми и податливыми. Таня чувствовала, как бьется жилка на его шее… Неожиданно для себя она поняла, что совсем не прочь простоять так как можно дольше. За ее спиной раздалось ехидное покашливание – наверное, это не кто иной, как Вацлав, подтверждал только что состоявшееся ухудшение Лешкиной репутации.

Решив, что поцелуй затягивается, девушка отстранилась. Лешка так и остался стоять прижатым к стене, будто время для него остановилось.

– Ты что делаешь? – наконец выдавил он.

– Порчу тебе репутацию, – широко усмехнулась Таня. – Но знаешь, вообще-то глупо обижаться на то, что я всего лишь раз или два назвала тебя сопляком.

– Никто не обижается, – процедил Лешка, понемногу приходя в себя. – И знаешь, Краюшка, ты совсем не в моем вкусе. Слишком худая и бледная.