Азъ есмь Софья. Царевна - Галина Гончарова

Ян умен, силен, прекрасный полководец….

Он мог бы стать прекрасным королем!

А вместо этого — что?

Ничего.

На троне чем дальше, тем прочнее сидит Вишневецкий! Узурпатор и негодяй! А уж его русская девка…

Марыся невольно сжала руки в кулаки.

— Ян, неужели ты не понимаешь!? Меня просто убьют там!

— А что мешало это сделать здесь? — логично поинтересовался муж.

Марыся топнула ножкой.

— Здесь я дома у Вишневецкого! Шляхта не простит ему…

— Шляхта, родная моя, от него в восторге. Хоть он и не дает им много воли. Кстати — у него родился сын. Очаровательный крепкий мальчик. И королева здорова.

Марыся заскрежетала зубами, а Ян еще добил.

— Не стоит быть неблагодарной, дорогая.

— Я еще неблагодарна?! Ян, все, что я делала — все ради тебя!

— Измена мне с королем Франции — тоже?

— Ложь!!!

Марыся негодовала, но все отчетливее понимала, что эта сплетня (ноги бы вырвать негодяям, которые ее пустили) крепко проросла в сознании супруга.

Да, доказательств не было. И именно поэтому она была еще жива. Но не было и прежнего доверия. Она бы все исправила. Она бы восстановила его, она бы вновь подчинила мужа, но… О, это гадкое 'но'!

Она была практически бессильна, именно потому, что жила безвылазно в замке Вишневецких. А муж был занят по уши подготовкой войска! И ведь старался не за страх, а за совесть! За ее помилование!

А потому и виделись они редко и мало!

И как в таких условиях мужу лапшу на уши вешать?!

Нереально!

Тут нужна медленная и тщательная обработка по методу турецких одалисок, а что может она? У нее нервы постоянно натянуты, она невольно ссорится с мужем, он приезжает еще реже… она ведь не железная!

Ее тут могут просто отравить и сказать, что грибочки попались ядовитые или дичь несвежая!

Никаких сил не хватит!

— Надеюсь, что ложь.

— Ян. Неужели ты не понимаешь? Это все Михайла, он хочет разлучить нас с тобой…

— Зачем?

Правильным ответом было: 'чтобы ты не стал королем'. Но не говорить же такое мужу?

— Потому что ты единственный, кто может претендовать на престол! Ты имеешь даже больше прав, чем он! И если бы не эта его русская дрянь…

— Знаешь, Марыся, если бы кто тебя отравить вздумал — я бы убил негодяя.

Мария споткнулась на полуслове.

— Король простил тебя. А королева его просила о твоем помиловании. Так что не говори о ней плохо. Я не знаю другой настолько милосердной женщины.

Этого Марыся уже вынести не могла.

— Ну, так и убирайся к ней! Видеть тебя не хочу!! Негодяй!!!

— У тебя две недели на сборы. Мы едем на Русь. Или ты остаешься здесь.

Ян вышел. Мария в гневе запустила в стену вазу. Потом еще одну. И подушку…

А потом рухнула на кровать в спальне и разревелась.

Ее нагло переигрывали на ее же поле. И развернуть ситуацию в свою пользу не представлялось возможным. Если только на Руси?

* * *

— Ваше высочество, мой муж ведь не поедет воевать?

Бася, отлично прижившаяся в школе, быстро нашла общий язык с Софьей. И иногда они даже гуляли вместе по саду.

Царевна усмехнулась.

— Бася, милая, зачем он там?

— Но ведь Собесский идет….

— А Ежи останется здесь.

— А если он будет просить?

Софья посмотрела на женщину. Да, вроде как Бася ее старше, а все равно — дитя ведь.

— Бася, а ты ему сказала, что непраздна?

— Не…. что?

— Ребенка ждешь? — для ясности Софья заговорила на польском, — spodziewasz się potomka?

— Ваше вы…

— Ну, я. Ты же не думала, что в моем доме от меня такое скрыть можно?

— Я… не… А кто еще…?

— Царевны. Девушки, думаю, догадываются. Но сказать мужу должна ты.

— К — конечно.

Бася залилась краской от ушей до выреза на платье, но взгляда не отводила.

— Он ведь не уедет?

— Пока не родишь — так точно никуда его не пошлю. Обещаю.

Софье легко было быть щедрой. Ежи был в чем‑то незаменим. Отличный вояка, который мог за месяц сбить из толпы раздяев подобие полка — незаменимый кадр для школы. И верхом, и с саблей, и дрессировщик для подростков…

Учитывая, что Степан Разин явно перебирался на Украину, а по итогам похода обязан был там окопаться и постараться стать гетманом всея Украины, либо сразу, либо сначала поставить туда Ивана Сирко, а потом стать его преемником, Ежи становился жизненно необходимым. Конечно, кого‑то Степан пришлет сюда вместо Фрола, но ведь доверенный человек нужен! И Софья собиралась оставить Ежи на этой должности.

Во всяком случае, на следующие лет пять.

— Благодарю, ваше высочество.

— Бася…

— Сонечка, спаси тебя Бог!

Бася уже вполне чисто говорила по — русски. И Софья нахально использовала ее в качестве учительницы польского. А что?

Опять же, манеры знает, при дворе была принята…. кадры — наше все!

Из‑за куста за женщинами внимательно наблюдал Сильвестр Медведев. Вглядывался, задумчиво навивал на палец локон.

Странное это место…

Царевны спокойно прогуливаются по саду, делами занимаются…. ему будет о чем доложить учителю.

* * *

Михайло Корибут смотрел на сына, лежащего в вызолоченной колыбели.

— Какой же он крохотный!

— Ничего, вырастет, в папу будет.

— Скорее бы…

Марфа ответила улыбкой.

— А папа ему обязательно оставит сильную державу.

— Все для этого сделает!

— Турок уже прогнали, теперь добить их…

— И добьем! Скоро уже войско в поход двинется.

— Милый, а сколько мы посылаем с Собесским?

— Пятнадцать тысяч человек. И восемьдесят пушек.

Михайло вздохнул. Мало, конечно. Но ведь и поляки войнами ослаблены. А еще Леопольд пишет. И его понять можно. Коли Турция на русичей отвлечется, так для него самое сладкое время настанет. А все ж таки…

Русские Михайле на помощь пришли, а с Леопольда что? Предложение дружбы?

Маловато будет!