Девять с половиной - Марина Рыбицкая

– Мама, – скривился Агилар, поворачиваясь к родительнице. – Это не ваше дело. Я буду сам решать в своем доме, кому и что отдавать!

Я быстро прожевала лимон и сорвала второй. Судя по выражению лица мамочки, сейчас будет битва титанов. Сейчас она ему покажет, где у него дом!

И точно!

– Я положила столько сил на устройство твоего брака с госпожой Сагданой! – всплеснула она руками, зазвенев браслетами. – Ты не можешь все испортить только потому, что думаешь другим местом вместо головы!

Второй лимон канул в мой желудок, как в пропасть. Я схватилась за третий. На кончике языка так и вертелись слова поддержки мамы. Только, боюсь, такая помощь ей бы не понравилась.

– Чем я думаю, – невозмутимо ответил Агилар, хлопая в ладоши, – это мое дело. Через семь дней Амариллис станет моей женой.

Тут мы с мамой на него та-а-а-ак вытаращились! Ну я-то лимоном поперхнулась. А она, интересно, чем?

На звук хлопка пришел Саид и принес стопку одежды для господина. А еще этот предатель держал простыню, пока один ренегат одевался и прихорашивался.

Я давилась лимонной цедрой и размышляла о бренности мира, пока мамочка метала в сына громы и молнии. Но сынуля оказался непробиваемый и стоял на своем. То есть на мне… моей кандидатуре. Женюсь, говорит, и точка!

Госпожа Зарема окинула меня таким доброжелательным взглядом, что, если бы не витамины из обильно поглощаемых цитрусовых, я бы точно сломалась. А так ничего, проглотила остаток седьмого лимона и улыбнулась в ответ нежной улыбкой младенца.

– Хотите?.. – предложила я маме слегка общипанное деревце с одним оставшимся лимончиком.

Можно сказать, от сердца оторвала, из пищевода вынула, желудок свой обделила! И что?

– Фу! – поморщилась мамочка. – И вот на этом ты хочешь жениться?

– Было бы предложено, – жизнерадостно сказала я, дожевывая последний фрукт и приглядываясь к декоративному карликовому гранату.

– Мама! – предостерегающе сказал Агилар, выходя из-за простыни полностью одетым и делая жест Саиду позаботиться обо мне. – Мало того что ты врываешься ко мне, когда я не одет, так еще и оскорбляешь мою будущую жену! Ты так хочешь со мной поссориться?

– А вот твои сестры, – начала промокать сухие глаза головным покрывалом мамочка, – никогда так со мной не разговаривали!

У меня прямо печень заволновалась от такого лицедейства. Я поймала ближайшую тетку, сунула ей заначку из половины лимона и прошипела:

– Отдай маме, пусть заплачет по-настоящему!

– Мои сестры, – скривился Агилар, – вообще с тобой не разговаривали! Как только они вырастали настолько, чтобы иметь свое мнение, ты выпихивала их замуж! Продала молоденьких девочек подороже выгодным людям.

– Это удел женщины! – Мама сразу забыла, что нужно рыдать.

– И я о том же, – пожал широкими плечами мужчина, выдирая у меня из рук гранатовое деревце. – Сегилим, прекрати нервничать!

– Я не нервничаю, – возразила я, пряча руки за спину, чтобы еще что-нибудь не подержать.

– Я вижу, – кивнул он на ободранное деревце. – Я еще понимаю – съесть гранат с кожурой, но зачем ствол с ветками глодать и листья жевать?

– Для пользы десен? – прикинулась я дурочкой, незаметно пихая за подставку труху от коры. – У меня молодое, растущее тело, его надо кормить…

– У меня для тебя сюрприз, – улыбнулся Агилар, игнорируя маму и обвивая меня руками. Шепнул с будоражащей интонацией: – Можешь слопать хоть весь сад.

– Сын мой! – возопила Зарема, вклиниваясь между нами и буравя меня взглядом, полным ненависти. Чем я ей так насолила? Мы же вроде не встречались? Или встречались?.. – Как ты можешь так наплевательски относиться к своему положению?!!

– Потому что кроме положения, – терпеливо объяснил родительнице великовозрастный сынуля, – есть еще что-то или кто-то…

– Это безответственно по отношению к семье! – выпалила женщина, вырывая меня из объятий сына. – Посмотри, на кого ты нас меняешь?!!

– Мне нравится, – спокойно ответил Агилар, обходя маму и отбирая меня у нее.

Одно не учел. Зарема не пожелала расстаться со мной так быстро. И они меня чуть не порвали.

– Семья! – твердо сказала я, выдергивая руки, когда мне окончательно надоело быть тряпкой в зубах у резвых щенят. – Творец, конечно, учит делиться с ближним. Но не частями же тела!

– Вот видишь! – взвилась Зарема. – Она уже противоречит!

– «Она» вообще-то пытается сохранить себя в целости, – огрызнулась я, отпрыгивая от семейки умалишенных и придвигаясь к новому лимонному дереву, чтобы заесть свою обиду.

– Это еще не противоречит, – утешил маму Агилар. – Так, разминается. Моя будущая жена – очень энергичная женщина…

– Вижу, – злобно зафырчала Зарема. – И тебя уже с толку сбила. И всех рабынь разогнала. – Взвыла: – Ну зачем она тебе?

– Будет так, как я хочу! – отбрил ее сын, вовремя спасая лимоны от уничтожения. – Амариллис, ты, случайно, не в положении?

– Стою вроде, – вытаращилась я на него. – Не видно?

– Я не про это, – широко улыбнулся Агилар. – Ты так усиленно жуешь лимоны, что, возможно, ты ожидаешь ребенка.

– Откуда? – икнула я от неожиданности. – Здесь еще и ребенок будет жить?! Вместе с нами? А зачем?

– От меня, – терпеливо объяснил Агилар, запуская свои шаловливые руки мне под рубашку. Благо она рваная. – Ребенок от меня.

– Ты мне подаришь ребенка? – Мне сегодня как-то не думалось.

– Ты беременна? – напрямую спросила Зарема, обдавая меня злобным взглядом.

– Нет, – прислушалась я к себе. – Я просто пытаюсь не встревать в вашу милую беседу. Приходится отвлекаться… Ты куда полез? – Это уже Агилару. – Это, безусловно, отвлекает, но выглядит неприлично.

– Сын, – попыталась зайти Зарема с другого бока. – Хочешь получить такую занозу в… голову – пожалуйста, но сделай ее второй женой после Сагданы.

– Нет, – покачал головой мужчина. – Не будет первой-второй, будет единственная.

– Ты совсем спятил? – возмутилась мама, вытаскивая из широкого рукава пергаментный сверток. – Смотри, это письмо с согласием великого визиря на твой брак. Я столько лет его обхаживала, слала подарки его женам. Подлизывалась к его матушке. И ты сейчас хочешь отказаться от такой чести? Ради этого заморыша?!

– Мама! – с глухой угрозой воскликнул Агилар, с трудом удерживающий мое выкручивающееся возмущенное тело с лимонами, зажатыми в обеих руках и в зубах. – Ты оскорбляешь мою будущую жену.

– Скорее вдову! – заорала мама, потрясая пергаментом. – После того как ты сообщишь Изурнад-паше о своем отказе, мы получим тебя без головы. Потому что твоя голова будет красоваться на колу у городской стены! Ни один благородный отец не потерпит подобного оскорбления!