Уничтожить королевство - Александра Кристо

Проснувшись, я тут же об этом жалею.

Ребра болезненно ноют, будто некое существо глодает мою кожу, и тело охвачено слабостью — значит, я слишком долго спала.

Комната в таком же беспорядке, как мои мысли. Я одергиваю расстегнутую рубашку и, обхватив рукой туго забинтованные ребра и стиснув зубы, скидываю ноги с какого-то стола. Всего секунда в вертикальном положении, и тварь уже не кожу глодает, а впивается в плоть.

— Мне после пулевых ранений отчего-то тоже всегда не терпится соскочить с кровати.

Рядом над раковиной моет руки Кай. Они густо измазаны маслом и жиром. Закончив, он стряхивает с пальцев воду и устремляет на меня осуждающий взгляд.

— Предполагается, что это кровать? — спрашиваю я.

Кай кладет мне на лоб влажную ладонь, и я с трудом сдерживаю желание отпрянуть от холода.

— Похоже, ты уже не умираешь.

— А разве умирала?

Он пожимает плечами:

— Возможно. Но маленький цирковой док все уладил. Он даже научил меня делать перевязку, а сам убежал следить, чтобы корабль оставался на плаву. — Кай самодовольно кивает на мои бинты. — Само совершенство, да? Мой первый опыт.

— Кровать мне тоже ты выделил? — уточняю я, не в силах не заметить, что кто-то — надеюсь, все же Мадрид, а не Кай — также сменил мое платье на нечто поудобнее.

— Мадрид принесла тебе подушки. — Он вытирает руки о первую попавшуюся тряпицу. — Лучше мы ничего не придумали, так как перемещать тебя было нельзя.

Я смотрю на перепачканную кровью простыню, которой была укрыта. В изголовье лежит бархатная подушка, достаточно мягкая, чтобы мне было удобно спать как угодно долго, а на еще одной овальной подушке видны вмятины в форме моих ног. Не королевские почести, но для подстреленной жертвы на борту пиратского корабля настоящая роскошь.

— Как самочувствие? — спрашивает Кай, и я фыркаю.

— Ты волновался? — Он не отвечает, и я проверяю состояние ребер, глубоко вдохнув. — Нормально.

Повязка плотно прилегает к телу и кажется слишком чистой и свежей на моей липкой коже. Ее явно недавно сменили, а значит, Кай присматривал за мной.

— Я думала, это будет Мадрид, — признаюсь я. — Из всех людей тебя я точно не ждала.

— Она посидела с тобой немного. На самом деле гораздо дольше, чем немного. Пришлось отправить ее немного поспать, пока она не прибила себе веки гвоздями, чтобы они не закрывались. — Кай пялится на собственные ладони. — Она переживала, что ты станешь просто еще одной девчонкой, которой не удалось ускользнуть.

— От чего ускользнуть?

— От Райкрофта, — говорит он и неловко мнется с ноги на ногу. — Я рад, что ты очнулась.

Признание не такое уж пустяковое, как ему бы того хотелось. Несмотря на недоверие между нами, Кай и остальные вернулись за мной, рискуя жизнями, и не бросили меня в одиночку истекать кровью на их корабле. Они остались. Пришли за мной и остались.

— Так теперь ты мне доверяешь?

— Ты чуть не погибла, спасая Элиана. — Кай прокашливается, будто слова даются ему с трудом. — Итак, как я уже сказал, я рад, что ты очнулась.

— Я рада, что ты не убил меня, пока я была без сознания.

Он фыркает:

— Мне нравится твоя манера выражать благодарность.

Я смеюсь и тут же морщусь.

— Долго я спала?

— Несколько дней. Мы нашли сильное снотворное и решили, что тебе неплохо бы как следует отдохнуть. — Кай хватает с умывальника тряпку и нервно перекидывает ее из руки в руку. — Слушай, — начинает осторожно, — знаю, я доставал тебя, но лишь потому, что Элиану, похоже, нравится попадаться в лапы смерти, а я по возможности пытаюсь этого не допустить.

— Как хороший телохранитель, — киваю я.

— Как хороший друг, — поправляет он. — И полагаю, поймав за него пулю, ты заслужила право отдохнуть от моих мерзких выпадов. — Кай вздыхает и бросает тряпку мне на колени. — Думаю, теперь ты официально одна из нас.

Я секунду обдумываю услышанное. Так и сяк верчу мысль, что теперь я своя на корабле, готовом отправиться куда угодно и в никуда. Я ведь этого и хотела, не так ли? Заслужить привязанность команды, чтобы никто меня не подозревал. И все же после слов Кая я думаю отнюдь не о доверии, которое собираюсь предать. Я думаю о том, насколько же непривычно быть солдатом совсем иного рода, завоевывать преданность, спасать жизни, а не разрушать. Сражаться на другой стороне.