Зимнее серебро - Наоми Новик

Мирьем ушла, и я вернулась в хижину. Магрета съежилась у печки, закутанная во всю одежду, в плащ и в меха. Я уговаривала ее прилечь, но она только качала головой. Кровать тут была одна, застеленная соломой, и Магрета твердила, что на такой постели ее старым косточкам жестко.

— Поспи лучше ты, душенька, — предложила мне няня. Магрета уже нашла себе занятие: веретено и клубок шерсти. Она не любила сидеть без дела. — Приляг и отдохни, а я тебе спою.

Кровать была узкая, жесткая и неудобная, но мне не доводилось спать толком с самой свадьбы, да и на старые косточки я пока не жаловалась. Под привычный скрипучий напев Магреты я крепко уснула. Проснулась я посреди ночи, но чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Магра подремывала на стуле. Я накинула шубу и вышла наружу.

Зыбкая граница между ночью и сумерками сместилась и больше не перечеркивала огород. По ту сторону ограды высился лес — дремучий, безмолвный, словно лишенный всякой жизни. В густой тишине не было слышно ни птицы, ни зверя. Я обошла хижину, чтобы заглянуть в лохань. С Мирьем на пару мы подтащили ее к наружной стене печки, поэтому вода не промерзла до самого дна. Я разбила палкой тонкий ледок, и в темной воде возникли царские покои, залитые солнцем и блистающие всеми оттенками золота. Мирнатиус был на ногах и уже оделся. Он мерил спальню шагами, чуть прихрамывая, будто у него болела нога. Слуги накрывали ему завтрак, и все были какие-то поникшие, головы и плечи опущены. Наверняка они гадали, что сталось со мной, — уж не знаю даже, что они себе напридумывали.

Я опять вошла в хижину и поцеловала Магрету в щеку. Она все так же пряла у огня.

— Иринушка, не надо бы тебе возвращаться, — робко заговорила она, ухватив меня за руки. — До чего опасная она, эта затея ваша. Богомерзкая эта тварь твою душу поглотит.

— Мы тут не можем сидеть вечно, — возразила я.

— Так посидим, покуда он следить не перестанет, — настаивала Магрета. — А тогда уж вернемся назад и сбежим.

— От царя сбежим? Да ведь сколько народу во дворце — от всех не спрячешься! — Я покачала головой. — А и сбежим — куда подадимся?

— К батюшке твоему… — начала было Магрета, но осеклась. Мой отец, может, и взялся бы мстить за мою смерть, однако прятать меня от мужа он не станет. Даже и не подумает.

Я не выдергивала рук; я размышляла.

— Если я исчезну прямо сейчас, не важно по какой причине, — проговорила я вслух, — войны не миновать. Отец отправится прямиком к Ульриху и Казимиру и призовет их к бою. А Мирнатиус с его демоном так запросто не сдадутся. Они спалят пол-Литваса. Им это раз плюнуть — что одному, что второму. Кто бы ни победил, наше царство превратится в развалины. А Зимояры погребут нас подо льдом.

— Душенька, ты сама-то поразмысли — твоя ли это забота? — не слишком уверенно ответила Магрета.

— А чья же еще? Я царица. — По сути, это означает, что я должна произвести на свет царевича, а в противном случае — сидеть тише воды ниже травы. Однако не многие царицы так поступали. И мне, как бы то ни было, это не грозит. — Я отправлюсь назад.

— А ну как демону этот Зимояров король и даром не нужен? — не сдавалась няня. — С этакой нечистью разве пристало тебе уговариваться?

Я не стала спорить, а просто потихоньку высвободила руки и ласково попросила:

— Уложи мне заново волосы, Магрета.

Я сняла корону и уселась на пол спиной к няне, чтобы ей было удобнее. Она положила руки мне на плечи и подержала меня так чуть-чуть. А потом достала свой серебряный гребень и щетку из сумочки и приступила к работе. Старая няня касалась моих волос, легонько тянула меня за пряди, и это было таким родным, таким привычным. Едва Магрета закончила, я надела корону и шагнула в воду.

Слуги ушли. Мирнатиус сидел спиной к воде, и даже спина его выражала негодование. Время от времени он сердито отхлебывал из кубка; еда на блюдах так и осталась нетронутой. Я ступила в лохань с водой осторожно, с оглядкой, вышла из зеркала в золотой раме у Мирнатиуса за спиной и на цыпочках сделала несколько шагов к балкону — будто бы я только что впорхнула через окно.

— Утро доброе, муженек, — сказала я.

Он с грохотом развернул кресло, уронив кубок. Горячее вино липкой дымящейся лужей растеклось по полу.

По счастью, я была от него далеко. Если бы не размеры этих вызывающе громадных покоев, мне бы несдобровать, но когда Мирнатиус домчался до меня, моя рука уже спокойно лежала на ручке балконной двери.

— Может, мне уйти навсегда? Посмотрим, что скажет тогда твой демон. Или ты готов все обсудить?

Он замер и выглянул с балкона. Ноги у меня были все в снегу, словно зимний ветер только что принес меня из ниоткуда и закинул в окно. И мне ничего не стоит снова взмыть на крыльях ветра.

— Что это ты собралась обсуждать? — свирепо огрызнулся он. — И почему ты вообще возвращаешься?