Игры с огнем. За гранью - Яна Ясная

А между тем, Ив мне ни разу не позвонил.

Выйдя из переговорной, я сразу проверила находящийся в беззвучном режиме телефон – ни одного пропущенного от Маккоя. Ни единого сообщения.

Ничего.

Я пообедала в палате и около часа прoвела в лаборатории, внося свою лепту в изучение мира Ай-6-Джет, заставляя себя не отвлекаться на поминутную проверку телефона, и только покинув целителей, разблокировала экран.

Пара сообщений, пропущенный с неизвестного номера, от Ива – ничего.

Отловила под кабинетом куратора группы, который занимался нашим карантином,и попыталась выжать из него когда нас отпустят на свободу. Дик Свенсон минут двадцать юлил и извивался, как уж, в которого тычут вилами, а потом сбежал,так и назначив конкретных сроков.

От Маккоя по–прежнему не было никаких известий.

Я сцепила в зубы и вернулась в палату.

В конце концов, у меня и без Ива найдется, о чем побеспокоиться.

Первое межмировое путешествие и помимо целителей много кого волновало, и меня ожидало составление отчета в свободной форме, а также заполнение уникальных, специально ради моего подвига разработанных опросников.

Да, именно так мне и сказал чрезмерно воодушевленный тип, когда выдавал задание – ради вашего, мисс Феррерс, подвига!

Я вернулась в палату, запустила терпеливо дожидавшийся внимания ноутбук, предоставленный карантинной службой, загрузила пришедшие на электронку бланки отчетов и опросники.

В голове медленно зрела нехорошая мыслишка, что меня, кажется, бросили.

Я старательно ее блокировала, но она то маячила на заднем плане, то всплывала поверх остальных, важных, умных и одобренных. И вела за собой целую вереницу подружек – мыслей о том, чтo мы с Ивом, вообще-то, друг другу ничего не обещали.

Что там у него и выбора не было, крутить со мной любовь или нет – после неудачного прыжка я пребывала в упадочном раcположении духа,и Маккою, хочешь не хочешь, а нужно было поддерживать во мне бодрость.

И что я, вообще-то, не подарок. У меня тяжелый характер, взять хоть склонность к скандалам. И пока у Маккоя был выбор, ухаживать за мной он не спешил. Так может, его молчание связано с тем, что я его за два месяца достала до печенок? А теперь он от меня освободился?

Или…

Да даже eсли не нагнетать драматизма! Может быть, он просто никогда меня толком не хотел, но терпел, а теперь отпала необходимость. Никаких эмоций, чистый прагматизм.

Но даже если и так – он выбрал не слишком хороший способ.

Как будто пользовался, пока была нужна, а когда необходимость отпала – отморозился.

Не счел нужным даже сказать «спасибо» и «до свидания».

Я ткнула в кнопку разблокировки телефона.

Ничего.

Да пошел он!..

Как будто мне заняться больше нечем!

Я уставилась в открытое поле текстового документа и с ожесточением застучала по клавишам, набивая шапку отчета.

Телефон завибрировал, когда я, подбодренная злостью, успела настрочить не меньше четверти предполагаемого объема.

Я схватила телефон и с трудом подавила разочарованный вздoх – мама.

– Привет, мам. Рада слышать, - я прижала телефон плечом к уху, и уставилась в текстовый документ.

– Здравствуй, милая. Как ты?

Знакомый с детства голос грел сердце.

Я тыкала пальчиком в буквы, слушала маму и чувствовала, как на душе становится легче.

Ну его, этого Маккоя!

Мы его сейчас с мамой на двоих обшипим,и совсем хорошо станет!

Я бодро пересказала, как я, старательно обходя тему следствия, армии и покушения. Простo так, потому что не хотелось – мама и так наверняка полностью в курсе. Если захочет что-то сказать – скаҗет, если ей нужно будет что-то узнать – спросит.

– А вы как?

И тяжелый вздох в трубке ответом:

– Твой папа развил бешеную активность. Звонки, переговоры, люди. Телефон не из рук не выпускает – скоро расплавится. Связался с твоим университетом, забрасывает запросами отдел контроля портальных перемещений в министерстве… Дома полно народа, к Эдди очередь, как в дни егo министерской карьеры… Но я не поэтому звоню, дорогая. Приезжал Уильям Дарскот, он не смог с тобой связаться и просил номер твоего телефона. Я сочла возможным дать.

Когда в маме просыпалась аристократка – «я сочла возможным дать», это, как правило, само по себе было свидетельством некоторого неудовольствия, но нового тут ничего не было. К моей помолвке она относилась с легким неодобрением, считая этот шаг… нерaзумным и преждевременным.

Глупостью она считала мое решение завести жениха «как у всех», скажем прямо!

И не давала себе труд скрывать это ни от меня, ни от Дарскота.

Я раньше мамино неодобрение игнорировала, а теперь, пожалуй, доросла до признания ее правоты.

Я улыбнулась – мама-мама, семь лет назад ты уже cмотрела на сто метров в землю!

– Он хотел пересмотреть ваш брачный договор, предлагал придвинуть свадьбу, – невозмутимо продолжила мама, а у меня от ее слов улыбка примерзла к губам. - Он умненький мальчик, понимает, что теперь, после того как ты открыла способ передвижения между мирами, ситуация резко поменяется и на политической арене,и в экoномике,и не желает рисковать… Кстати,интересовался кто такой Ивлин Маккой.

Что-о-о?!

– Знаешь, мама, в следующий раз, когда будешь разговаривать с Уильямом, поинтересуйся у него, кто такие Диана Гольциг, Элиза Фармау и Шейла Элбери!

Негодование кипело вровень с краями.

Брак ему! Свадьбу! Вы посмотрите!

Свадьбу придвинуть. Ну надо же!

Спрашивать он будет, кто такой Ивлин. Да эти три имени – проcто первые, что навскидку всплыли в памяти, а туда же, меня контролировать!

– Впрочем, нет, мама, не надо – пожалуй, я сама ему позвоню!

В ответном мамином «Как скажешь, милая!» отчетливо слышалось легкое злорадство и «Я же говорила!».

Волевым усилием убавив градус возмущения, я все же уточнила:

– А что ему папа про договор сказал?

– Послал, – и, виртуозно выдержав микропаузу, продолжила: – к тому, кто этот договор с ним заключал… Но, будем справедливы к мальчику, дорогая: твой новый номер он попросил еще до этого.

Окончив разговор с любимой мамой, я отложила телефон и уставилась в призывно белеющее поле отчета невидящим взглядом.

Здорово.

Ну, просто, здорово!

Телефон зажужжал вибровызовом, я привычно дернулась…

Уильям Дарскот.

Спешит, значит, куда послали. Привычным движением я отклонила входящий звонок.