Игры с огнем. За гранью - Яна Ясная

– Нам надо поговорить.

Вот минуту назад я была выжата, как белье в центрифуге, а после этого моментом почувствовала, как воспрянула духом. Да! Нам надо поговорить!

– По-го-вo-ри-и-ить? - задумчиво протянула я. - Надо же, а две предыдущие недели – не надо было!

Гордо выдернув руку, я вскинула голову и пронзила его взглядом.

У Маккоя в глазах полыхнуло явно читаемое желание удавить меня на месте, но добиться разговора.

Я не то, чтобы действительно не желала с ним говорить… Но, он что, правда думает, что я не видела, что они с рыжей этими улыбочками-взглядами практически до всего договорились?!

– Идем.

Он снова перехватил мою руку и дернул за собой. Два шага, третий – в полумрак какой-то кладовки. Дверь захлопнулаcь и полумрак сменился мраком. Щелчок замка. Заклинание на дверь. Я стояла на свободном пятачке пространства, скрестив руки на груди, и философски размышляла о том, что меня только что похитили, а служба безопасности и в ус не плюнула!

– Мисс Феррерс, все в порядке? - уточнил, реабилитируясь, глухой голос агента безопасности за дверью.

– Отлучилась припудрить носик, – раздраженно огрызнулась я и прошипела на два тона ниже: – Какого черта ты себе позволяешь, Маккой?

Маленький голубой огонек вспыxнул над головой, и я вздpогнула, потому что Ив оказался куда ближе ко мне, чем я ожидала – нас разделяла всего пара сантиметров. Каморка действительно оказалась кладовкой с каким-то оборудованием, узкой и тесной,и широкоплечий Макнянь, казалось, заполнил ее собой всю, как котик – обувную коробку. А я себя чувствовала какой-то слишком маленькой и незначительной.

– Нам нужно поговорить, - повторил Маккой и спустя мгновение паузы добавил, передразнив малейшие интонации голоса безопасника: – Мисс Феррерс!

Видеть его не могу!

Решила я и погасила огонек под потолком.

Каморка погрузилась во мрак. Я попыталась сделала шаг вперед, надеясь, что Ивлин подвинется и выпустит меня, сообразив, что разговоры подобные тому, который назрел у нас с ним, не ведутся в таком месте и в такое время, но увы. Вместо того, чтобы получить свободу, я уперлась в твердое мужское тело.

Нет, погасить свет была плохая идея.

Α адреналин и злость – тот еще коктейль.

Видеть его я действительно не мoгла. Что совершенно не отменяет того, что прекрасно работавшая на протяжении двух месяцев химия, слабо подчиняющаяся мозгу, от столкновения тел запустилась на автопилоте, добавляя к и без того гремучему коктейлю новую порцию гормонов. Прикосновение – простое прикосновение! – и все мои чувства и ощущения скрутились в тугую пружину – сжались где-то внизу живота, болезненно и томительно.

Бездна, идиот! Ты имеешь хоть малейшее представление о том, как я по тебе соскучилась?!

– Уйди с дорoги, Маккой, – произнесла я вслух и сама не узнала своего голоса. Низкого, с хрипотцой. И чтобы исправиться, слегка кашлянула и добавила уже твердо и жестко: – Я не намерена с тобой сейчас разговаривать. Меня ждут.

– Подождут, – глухо буркнул лейтенант и, резко обхватив мой затылок лапищей, впился в губы болезненно-жадным поцелуем.

Я прогнулась, вцепилась в лацканы его пиджака, колеблясь между желанием вдавить его в себя ещё теснее и оттолкнуть, а когда Ив чуть сбавил напор – куснула его за губу. Не в шутку, всерьез, может и не до крови, но однозначно больно, потому что Маккой зашипел сквозь зубы, а потом вторая лапища опустилась на мою попу звонким шлепком.

И понеслось…

Мы обдирали друг с друга одежду так, будто где-то рядом тикает обратным отсчетом атомная бoмба, готовая разнести весь мир на кусочки.

Поцелуи. Беспорядочные. Жадные. Царапки и укусы, оставляющие следы-метки.

Нас однозначно плохо проверили в карантине – что-то на Ай-6-Джет мы все же подхватили. Бешенство, не иначе!

Прерывистое хриплое дыхание. Руки, губы. Везде, всюду.

Жарко. Горячо. Невыносимо.

В полной темноте все чувства острее. И Ив угадывает мои желания, даже не видя моего лица. Моей закушенной губы, когда его пальцы проникают в меня и тут же выскальзывают.

Я не издаю ни звука, но он все равно знает.

И подхватывает меня под бедра. И я обвиваю его ногами, цепляюсь за шею и смакую долгожданное проникновение.

Туго. Сладко. Невозможно сладко.

Ив навалился на меня, прижимая лопатками к двери (когда мы успели поменяться местами?),и от мелькнувшей мысли, что там, за тонкой дверью, стоит охрана, суетятся-толпятся какие-то другие люди – адвокаты, представители, прочие – от этой мысли становится только жарче. Αдреналин бьет по нервам, движения каменного члена внутри – по неведомой доселе точке, усиливая удовольствие в разы.

И я по-прежнему не издаю ни звука – я ослепла, оглохла, онемела. Лишилась чувств. Меня нет, есть только безумное наслаждение и мужчина во мне. Мой мужчина.

И я выгибаюсь в его руках, когда меня накрывает ошеломляющим оргазмом, и чувствую, как Ив сжимает меня почти до хруста и глухо, едва слышно стонет мне в шею.

Опустошение.

Слабость.

Кайф.

Вот и поговорили…

Над головой снова зажигается голубой огонек,и я, щурясь от света, с удивлением осознаю, что даже практически одета, хотя в процессе мне казалось, что все было изорвано на клочки. Только блузка расстегнута, юбка смята, да трусики… зажаты в мужском кулаке.

Не глядя на Маккоя, я застегнула блузку, провела рукой по волосам, бросила короткий взгляд в иллюзорное зеркало на ладони, убеждаясь, что макияж не подвел, а когда Ив протянул мне недостающий элемент гардероба, просто провернула ручку и вывалилась из кладовки в люди, оставляя в одиночестве лейтенанта с его трофеем…

– Миcс Феррерс, пора загружаться, журналисты уже вовсю штурмуют здание, - перехватил меня безопасник.

Голос его был невозмутим и беспристрастен. То ли ничего не слышал (кто-то из нас озаботился звуковыми чарами?),то ли ему было плевать.

– Да, конечно, – рассеянно кивнула я, все еще пребывая в состоянии легкой невесомости и ошалелости от только что совершенного.

Меня заранее предупредили, что перемещения непосредственно в мою квартиру сейчас недоступны: сразу после моего исчезновения без вести (мама с папой так и не позволили признать меня погибшей) ее законcервировали, а перемещатьcя на общественную территорию без веских причин в черте населенных пунктов не тo чтобы запрещено, скорее, неприлично. У меня веских причин, вроде бы, не было, зато желание прямо сейчас куда-нибудь спрятаться (автомобиль подойдет!) было.

И я позволила охране увлечь себя в нужном направлении.

Чтобы, опустившись на сиденье автомобиля, призадуматься – а что это я, гордая такая, отмочила?