Волшебник в Хаосе - Кристофер Сташеф

— Я знаю, есть женщины, которым всегда кто-то нужен рядом, так, забавы ради, лишь бы это был мужчина, — добавил Гар. — Но, похоже, Дезире не из их числа, по крайней мере на первый взгляд.

— И все же я рискну!

— И не думай, приятель! — твердо возразил Дирк. — Понимаю, на душе у тебя несладко, но надо терпеть. Мужик ты или нет?!

— Ничего ты не понимаешь, ты не был с ней! — воскликнул Корт.

Дирк на мгновение замешкался, но затем вновь прибавил шагу.

— Пока у нас за спиной раздаются крики преследователей, я и не подумаю останавливаться.

— Не слышу я никаких криков!

Корт все еще не желал внять доводам разума.

Беглецы остановились. Дирк и Гар наклонили головы, прислушиваясь. В следующее мгновение предрассветную мглу прорезал первый, розоватый, луч солнца.

— Он прав, — произнес Дирк. — Полый Холм молчит.

— Они закрыли дверь, — подтвердил Гар.

И только тогда друзья отпустили Корта.

Тот опустился на колени, закрыл лицо ладонями и зарыдал.

* * *

Вскоре Корт, однако, пришел в себя и был в состоянии двигаться дальше.

Дирк с Гаром пропустили лейтенанта вперед, а сами вели за его спиной невеселый разговор.

— Подземный Народец выиграл поединок в одном отношении — мы лишились наших лошадей, — угрюмо заметил Дирк. — У тебя остались деньги, чтобы нам купить себе новых?

— Остались, — отвечал Гар. — На худой конец можно попросить Геркаймера, чтобы подбросил нам еще немного.

— Ты не слишком болтай. — Дирк кивнул в сторону Корта.

Гар посмотрел на лейтенанта и печально улыбнулся.

— Боюсь, сейчас он вообще ничего не слышит. Бедняга, мир рухнул, и для него теперь ничего не существует.

— Похоже на то, — согласился Дирк и с болью в сердце вспомнил о Магде. — Будем надеяться, что он все-таки сумеет совладать со своей печалью.

— Что ж, возможно, со временем дама сердца превратится для него в прекрасный сон, — вздохнул Гар. — Поживем — увидим.

— Ты прав, — вздохнул Дирк. — Кстати, ты веришь в то, что рассказал герцог?

— В целом звучит правдоподобно, — задумчиво ответил Гар. — Однако подозреваю, что чего-то он все-таки недоговаривает. И если отбросить его предвзятость и постараться прочитать между строк, то получается, что часть первых колонистов, как он нам и сказал, отказалась покидать спасительный купол. Однако герцог лишь вскользь обмолвился о том, что для того, чтобы и дальше жить в комфорте и сытости, они были вынуждены пойти на такие неизбежные ограничения, как низкий уровень рождаемости.

— Несколько эгоистичное решение, — нахмурился Дирк.

— Неужели? А ты вспомни перенаселенные планеты, где в эгоизме, наоборот, обвиняют тех, кто хочет иметь большие семьи. А поскольку купола были построены в расчете на ограниченное число человеческих душ, перенаселение представляло для поселенцев реальную опасность.

— И все же те, кто предпочел и дальше остаться под землей, наверняка были закоренелыми себялюбцами. Ведь как только появляются дети, человек перестает жить для самого себя.

— Я бы сказал, что из не-себялюбцев просто получаются лучшие родители, — резко возразил Гар. — За свою жизнь я насмотрелся несчастных детей, которым не повезло появиться на свет у родителей-эгоистов.

— Это сколько же ты их видел? — поддразнил друга Дирк.

— Один такой ребенок — уже много. Я же видел гораздо больше.

— Что ж, это объясняет их страсть к удовольствиям, — признал Дирк. — И все же, как получилось, что под куполом остались самые неисправимые эгоисты?

— Это только в первом поколении. Во втором из эгоистов получились громилы.

— А тем временем купола занесло сухими листьями и травой...

— Да, в первую сотню лет так оно, видимо, и было. Поскольку колонисты соорудили купола посреди равнины, подозреваю, что постепенно ветер нанес на них слой песка и почвы.

— Похоже на то, — согласился Дирк. — И они превратились в холмы, Полые Холмы, внутри которых обитают высокомерные типы, сохранившие принесенные колонистами знания и технологии... но сохранившие их исключительно для себя.

— И при этом свысока посматривавшие на тех, кто взвалил на себя нелегкую ношу освоения планеты, — добавил Гар. — В своей электронной библиотеке они начитались древних преданий, пригласили к себе на пару ночей менестрелей, обучили их допотопным легендам, а затем вышвырнули на поверхность, чтобы те разнесли их дальше среди наземных колонистов.

— Так они посеяли среди крестьян зерна суеверий, а затем всячески поддерживали их, эксплуатировали с выгодой для себя...

— Легко могу себе это представить, — согласился Гар.

— Только что ты понимаешь под эксплуатацией?

— Ты ведь сам сказал, что они были вынуждены резко ограничить рождаемость, — пожал плечами Гар. — К тому же им хотелось иметь только красивых детей. Если же ребенок появлялся на свет уродом, они наполняли усыпляющим газом крестьянскую хижину, в которой на свет появился здоровый младенец, и тайком подбрасывали туда своего. Милезийского же забирали себе. Убитые горем родители отлично понимали, что младенца им подменили, и кричали об этом на всю округу.

— И если крестьяне убивали подменыша, видя в нем дурное знамение, Подземный Народец умывал руки, ибо не видел в его гибели вины, — хмуро добавил Гар.

— Я тоже это заподозрил, — признался Дирк. — Но спустя какое-то время крестьяне были так напуганы легендами о Подземном Народце, что больше не решались убивать подменышей, а скрепя сердце воспитывали их как своих детей, хотя, наверное, и не испытывали к ним родительских чувств.

— Несчастные создания, — вздохнул Гар. — Но, с другой стороны, именно за их счет пополнялось следующее поколение Громил.

— Крестьяне поставляли Подземному Народцу не только новых слуг, но и свежие гены, помогая тем самым устранить опасность близкородственных браков, — завершил его мысль Дирк.

— Верно, — кивнул Гар. — Но самых красивых детей они растили как своих. И все же им постоянно приходилось держать под контролем число обитателей их подземного мира.

— Да, — продолжил Дирк, — и если уровень рождаемости падал слишком низко — что неудивительно, ведь обитателей холмов в первую очередь интересовали чувственные наслаждения, — то они были вынуждены похищать крестьян, детей или взрослых. Например, на моей планете у подземных обитателей вошло в привычку похищать матерей, недавно потерявших своих младенцев. Это освобождало женщин Полых Холмов от обязанности вскармливать своих отпрысков.

— А если крестьяне в страхе убивали подкинутого младенца, ряды кормилиц пополняли несчастные матери подменышей, — добавил Гар печально. — Знаешь, я с каждой минутой испытываю к этим сверхлюдям все большее и большее отвращение.