Я слышу, как ты дышишь - Остин Марс

— Зарплата высокая, да. И привилегии, наверное, есть, — Вера рассматривала свои рукава и ощущала неуютный стыд за весь свой мир. Попыталась улыбнуться и пожала плечами: — Я не особенно в этом разбираюсь.

"Дзынь."

Они оба посмотрели на белый шарик, министр улыбнулся хищной улыбкой человека, закрывающего дверь клетки:

— Продолжайте. Хочу узнать, каких высот в тонкостях государственного управления достиг ваш высокоразвитый, продвинутый мир.

— А какой мотив у ваших правителей? — подняла глаза Вера, — у министров, у короля?

Он напрягся, и как-то незаметно, ко ощутимо выровнялся, сдержанно ответил:

— Король отвечает за свою страну перед своими предками и потомками.

Прозвучало точно так же заученно, как ее фраза про слугу народа, она усмехнулась:

— Почему?

— Потому что король Георг Первый так решил, — с прохладной гордостью ответил министр, — он был вождем своего народа, великим человеком и мудрым правителем, в тяжелое время он взял под свою руку соседние племена и смог защитить их безопасность и благополучие, а потом долгие годы строил сильную страну и вел ее к процветанию, и взял со своего преемника клятву делать то же самое, и когда настанет время, взять такую же клятву со своего. Если по какой-то причине это будет невозможно, он составил и приказал высечь в граните текст клятвы, в которой восходящий на трон король обязуется выполнять заветы Георга Первого и заботиться о силе страны и благе народа, править беспристрастно и справедливо, поддерживать развитие наук и укреплять дипломатические связи с другими народами, а в случае опасности или упадка, взять эти народы под свою руку и помочь им достичь благополучия, если это не угрожает благу народа Карна.

— Георг Шестнадцатый это читал? — шутливо улыбнулась Вера… и замерла, по его лицу понимая, что попала в самое в сердце, по самому больному месту.

"Зря, ой зря… Кто меня за язык тянул?"

Господин министр сидел неподвижно и почти не дыша, медленно открыл глаза, развернулся к камину, движения были плавными и беззвучными, как будто он боялся расплескать беснующуюся внутри злость и боль. Вера облизала губы и тихо, успокаивающе сказала:

— В итоге все все равно зависит от личных моральных качеств конкретных людей, от их окружения, от ценностей, на которых они воспитывают свою смену. И если на определенной высоте появляются люди, которые заботятся о себе больше, чем о народе, то очень скоро их станет большинство, потому что честные всегда проигрывают бесчестным.

— Георг так военную аристократию чуть не развалил, — тихо сказал министр, помолчал, медленно глубоко вдохнул, закрыл глаза. Вера ощутила дикое желание обнять его, прижать к себе и уговаривать забить и не париться, съесть вкусняшку, посмотреть на юТубе котят, почитать веселую ерунду и вообще мыслить позитивнее, ведь травка-то зеленеет, солнышко светит…

"А он мне в ответ скажет, что солнышко превратится в красного гиганта через каких-то восемь миллиардов лет, но жить здесь станет невозможно гораздо раньше, и хана тогда и травке, и котятам, и если мы не хотим в этот момент сдохнуть, то шевелить мозгами надо уже сейчас — изучать физику, строить корабли, выращивать травку на орбите и смотреть на котят строго в плоскости их использования в качестве подопытных на космических станциях."

А истина, как обычно, будет где-то посередине. Не надо впадать в крайности. Или иногда надо.

"Где-то у меня в телефоне были котята…"

В библиотеке зажегся свет и Вера вздохнула с облегчением — любая новость казалась предпочтительнее, чем эта тишина.