Не играй с огнем, девочка, или Ведро воды тебе на голову! - Екатерина Вострова

— Давай уедем отсюда…

— Меня там, наверное, ищут… — поежилась я, боязливо оглядываясь в темноту.

— О, они быстро найдут себе другое развлечение. Лералио сегодня в ударе.

Я на это лишь презрительно хмыкнула:

— Уверена, это что-нибудь отвратительно-изуверское.

— Слишком категорично. Ты перегибаешь палку, — спокойно возразил он, — не все аристократы жестокие пресыщенные жизнью садисты.

— Они предлагали закопать меня заживо, истыкать ножами.

— Возможно, со стороны действительно показалось, что ты бессмертна. Огонь не погас, а что яд был магическим — понял не каждый.

— Ты что, защищаешь их?! — воскликнула я.

— Для них это было частью запланированного шоу. Они не думали, что ты против участия. Если бы я знал, что так будет, ни за что не допустил бы этого. Но я и представить не мог…

Я обдумывала услышанное. Все-таки какое-то разумное зерно в словах кера было. Но это ровным счетом ничего не меняло. Уж король точно знал, что меня не предупредили. Как говорят, рыба гниет с головы.

На улице уже стемнело, и стало холодно. В ночном свете слепых глаз богини королевский замок казался еще более мрачным. Арквил вывел меня к карете, я с трудом протиснулась внутрь, уже не заботясь о том, чтобы платье не помялось. Вот тебе и первый в жизни бал. Первый и последний.

Когда приехали домой, Мила уже спала, хотя гувернантка сказала, что девочка не хотела ложиться до последнего — ждала меня, чтобы я рассказала ей «все-все-все».

Хорошо, что она уснула и не нужно ничего выдумывать прямо сейчас.

Коротко попрощавшись с кером, я собиралась подняться в комнату.

— Ты слишком грустная, чтобы ложиться спать, — вдруг заявил Арквил.

— Эм…

О чем он?

— Пойдем, я покажу тебе кое-что, — он мягко улыбнулся и, взяв меня под локоть, повел вверх по лестнице. Мы поднялись на второй этаж в комнату, которая располагалась как раз рядом с маленькой каморкой, в которой мы с Милой раньше ночевали. Комната оказалась большой. У одной стены стояли узкие столы, у другой — шкафы с книгами, напротив — диванчики.

— Мама иногда устраивает тут приемы, — Арквил прошел вглубь комнаты, и я с удивлением увидела знакомый короб — он был похож на тот, который был во дворце. Наверху короба стояла шкатулочка. Кер наклонился, что-то покрутил и открыл крышку — из шкатулочки раздалась красивая мелодия.

— Позвольте пригласить на танец? — Арквил снова подошел ко мне и церемонно поклонился.

На сей раз музыка не была магической — по крайней мере, по виду кера нельзя было предположить, что он готов пуститься в пляс. Я настороженно подала ему руку. Мужчина принял ее как величайшую ценность, положил ладонь мне на талию и сделал шаг назад, увлекая и меня. Я неловко засеменила следом, не успевая в такт.

— Расслабься, позволь мне вести, — шепнул он. — Начинай с носка, а не с каблука.

Танец оказался прост и сложен одновременно. Сначала я пыталась старательно считать шаги, пыталась успеть за Арквилом — но безуспешно. Вот только стоило мне забыть об этом, расслабиться и позволить мужчине кружить меня по комнате, как все сложилось. А может, это я просто перестала обращать внимание на собственные ошибки.

Что там я говорила о тесной столице? Теперь казалось, что не то что в Сейферте, во всем Февеньяре нас лишь двое, и весь мир вращается вокруг.

Несколько шагов, поворот, снова шаги, поворот. И вот мы уже обошли по периметру всю комнату. Расстояние между нами становилось все меньше, и даже ссадины на спине и боках перестали ощущаться. Словно радость и какое-то острое блаженство, наполнявшее до краев счастье, подействовали как лекарство.

— Не смотри по сторонам, а то голова закружится, — усмехнулся мужчина.

— Надо было предупредить раньше, — пьяно хихикнула, — кажется, у меня уже кружится.

Разве может так быть? Чтобы от полного отчаяния в королевском замке до почти безграничной любви ко всему живому — расстояние в одну мелодию.

Музыка затихла, и мы остановились. Я стояла, задрав голову, и смотрела на мужчину, сделавшего для меня так много. Смотрела и не могла насмотреться.

— Знаешь… — прошептал он вдруг совершенно серьезным тоном, но при этом так, словно боялся моей реакции. — Если действительно хочешь — мы можем уехать. Кроме того замка у озера, у нашей семьи есть и другая недвижимость. Или вообще покинем Февеньяр. Миле действительно лучше расти на природе. Тут даже погулять негде…

Он не успел договорить, а я уже привстала на цыпочки, целуя его, не совсем умело, но со всем жаром и страстью, на которые была способна. Мне хотелось убрать из его памяти те обидные слова, что я сказала ему во дворце, извиниться за недоверие к этому невозможному человеку. Неужели он действительно готов уехать со мной? А если вновь его попытается кто-нибудь подставить?

Но что бы ни случилось потом, здесь и сейчас я была безумна благодарна уже за то, что Арквил для меня сделал. И мне хотелось поделиться с ним этим чувством, разделить на двоих.

Он подхватил меня на руки. Я снова охнула от резкой боли в спине, но тут же забыла о ней, вовлеченная в неторопливый чувственный поцелуй. Забывшись, потерявшись в ощущениях, я и не заметила расстояния до спальни. Арквил стоял за моей спиной, развязывая корсет. Ласкал плечи, шею.

— Уверена, если бы меня раздевал кто-нибудь другой, это было бы не так приятно, — хихикнула, имея в виду служанку. Ведь платье было таким большим и неудобным, что в любом случае одной мне его было не снять.

Вот только, видимо, я опять ляпнула что-то не то, потому что остаток корсета был безжалостно содран. Кер резко крутанул меня, поворачивая к себе лицом.

— Ой, — пискнула, предчувствуя, что сейчас мне точно попадет.

— И кто это должен был бы тебя раздевать? — потянувшись руками назад, он дернул подол вверх, вынуждая меня поднять руки, чтобы освободить от него.

— Я про служанку… — пробормотала я. — Ну и все такое…

— «Все такое», значит…

Я оставалась перед ним в одних нелепых кольцах с натянутой на них полупрозрачной тканью, но в скором времени были сброшены и они.

Арквил с секунду смотрел на меня, а затем тяжело сглотнул.

— Позвольте… — видя его реакцию, я приободрилась. — Я тоже помогу вам…

На парадном камзоле была, должно быть, тысяча и одна пуговичка, по крайней мере, пока я торопливо расстёгивала их, успела сбиться со счета. Сложно не думать о том, что будет дальше, но здесь и сейчас для меня были важны лишь его потемневший взгляд, шумное дыхание и поцелуи.

В конце концов, последняя пуговица была расстёгнута. Я старалась быть смелой, сама тянулась навстречу, но в решающий момент все же струсила, замерла, как испуганный зверек, и увидела перед собой глаза Арквила. В них не было больше огня, но была безграничная нежность и… любовь? Разве могла я после этого еще чего-то бояться?