Непогребенные - Сергей Антонов

— Шаман, сейчас не время…

— Самое время, друг! — Шаман набрался духа, ухватил Томского за рукав и зашептал подряд, горячо. — При всем должном уважении… мир живет по законам Космоса. Судьбу не обманешь, ибо нельзя замедлить или остановить движение небесных светил. Я сделал слишком смелое предположение: решил, что законы Метро исходят из другого источника. Попробовал пойти наперекор року, и сам видишь, что из этого получились. Теперь о тебе. Пора открыть одну страшную тайну: я не волшебник. Не мудрый Гудвин, за которого ты принимал меня все это время, а фокусник. Пришлось пойти на мошенничество. Микстура в твоем пузырьке — простая вода с примесью золы из костра. Я не нашел в древних знаниях моих предков ничего, чтобы помогло тебе контролировать темную половину, вот и прибегнул к обычной психологии. Не вода с золой вызывают Желтого, а ты сам. Моя микстура — лишь способ внушения. Такой же, как и щипок, прогоняющий монстра. Все это ты можешь делать простым усилием воли…

Шаман замолчал. Глаза его закрылись. Губы посинели.

— Не умирай! — Толик встряхнул Шамана. — Ты не можешь умереть, пока не скажешь, кто это сделал!

Томский едва не вскрикнул от боли — пальцы Шамана впились в запястье, как клещи. Он открыл глаза. Мутные, уже подернутые пеленой смерти.

— Ты еще спрашиваешь? Желтый. Он побывал на Партизанской раньше вас. Пришел в человеческом обличье. Прикинулся едва живым. Попросил помощи. Я лечил его, а потом он исчез… Пропал. Но я постоянно ощущал его присутствие. Ушел с вами, чтобы отделаться от этого дьявола. Не вышло. Все это время я чувствовал, что он следит за каждым моим шагом. И вот настиг…

Шаман затих, и на этот раз навсегда. Толик опустил его обмякшее тело на пол. Желтый. Опять Желтый. Везде и всегда он. Шаман предсказал свою гибель от руки одного из своих спутников в самом начале похода, и не ошибся. Умирая, он назвал того, кто воткнул ему под лопатку нож, Желтым. Не хотел называть своего убийцу настоящим именем.

Толик яростно мотнул головой. Он перестал понимать что-либо. Когда он успел убить Шамана? Ведь совсем недавно был рядом с Аршиновым и Вездеходом. Не притрагивался к пузырьку. Никаких галлюцинаций за этот короткий промежуток времени не наблюдалось, и все-таки Шаман мертв.

«Пытаешься отыскать зерна рационального в иррациональном? Тогда получай. Почему ты вернулся к Шаману один? Почему никто, кроме тебя, ничего не почувствовал? А все потому, мистер Хайд, что тебе было очень нужно вернуться. Под любым предлогом остаться с Шаманом один на один. Раз и навсегда покончить с человеком, который тебе мешал. Ты просто устранил последнее препятствие на пути Желтого, вот и все».

— Нет, — прошептал Толя, опускаясь на пол рядом с мертвым Шаманом. — Я никого не убивал. Этого просто не может быть. Есть другая разгадка тайны. Существует другой ответ!

Предположим, темная половина стала настолько сильной, что могла отделяться и действовать самостоятельно. Если так… Толя вскочил. Передернул затвор автомата и, злобно пнув дверь ногой, вышел из подсобки.

— Эй, ты? Почему прячешься! Выходи, урод!

Заранее зная, что вызов никто не примет, Томский нажал на курок, выпуская очередь в темноту. И тут же пожалел о спешке. Ему показалось, что за мгновение до выстрела, он услышал сдавленное хихиканье.

Толя опять выпустил очередь и рванулся в темноту. Остановился уже через десять метров. Никого. Он попусту тратил нервы и патроны, пытаясь догнать самого себя.

— Ты чего палишь, Толян? — Аршинов остановился у подсобки, заглянул внутрь. — В кого стреляешь, спрашиваю, и что с Шаманом?

Томский ответил, только дождавшись Вездехода. Он хотел, чтобы о виновнике нового злодеяния знали все.

— Только что я зарезал Шамана. Не спрашивайте, зачем я это сделал. Ответа у меня нет. Теперь решайте, стоит ли идти дальше, а главное — стоит ли брать с собой такого непредсказуемого парня, как я. Все.

— У тебя нет ответа? — усмехнулся Аршинов. — Так я тебе больше скажу — у меня его тоже нет. И не будет, пока не осмотрю все сам. А ты, Толян, отдохни. Толка от тебя все равно не будет. Раз записал себя в душегубы, говорить с тобой о серьезных вещах бесполезно. У меня тоже все. Сейчас заткнись.

Пока прапор отчитывал Томского, Носов не терял времени даром. Он вышел из подсобки, покачал головой.

— Не все так просто, Толян. Где твой нож?

Свой нож Томский хранил за голенищем сапога. Он наклонился только из уважения к Вездеходу. Откуда взяться ножу за голенищем, если он в спине Шамана? И все-таки пальцы коснулись рукоятки. Еще не веря собственным ощущениям, Толик достал нож и принялся его рассматривать.

— Ты его еще понюхай и зубами прикуси, — язвительно посоветовал Аршинов. — Твой нож у тебя. Спрашивается: а чей же тогда под лопаткой Шамана?

О, черт! Как он не подумал о такой простой вещи, как орудие убийства. Не удосужился проверить свой нож. В полном смущении Толик сунул нож обратно за голенище.

— Вы правы. Но кто-то ведь напал на Шамана!

— Скажу тебе больше, Томский, — Аршинов направил луч фонарика в темноту. — Этот кто-то идет за нами давно. Твои фантазии, мать их так, мешают нам прищучить этого парня! Хватит спихивать все на болезнь. Заруби себе в нос — есть преследователь. Он из плоти и крови. Такой человек, как мы. Пу-ле-про-би-ва-е-мый! Правда, очень хитрый. Если признаешь это, все встанет на свои места.

— Шаман кое-что сказал мне перед смертью, — не унимался Толя. — Он назвал своего убийцу Желтым. А Желтый — это существо, которое приходит ко мне в кошмарах, предвестник приступов.

— Желтый! — Аршинов презрительно сплюнул. — Любого, кто натянет на себя «химзу» такого цвета, ты зачисляешь в монстры! У тебя и впрямь мозги не на месте, Томский! Окстись, паря!

Толик кивнул: Аршинов прав, надо фильтровать свои видения. Перестать быть козлом отпущения. Хватит брать на себя вину за все, что происходит вокруг. Если кто-то пытается его подставить, надо просто быть начеку и при первом удобном случае вытащить этого «кого-то» из темноты на свет.

План решения одной из проблем был намечен. Оставалось решить другую — отдать последний долг Шаману.

Тело решили оставить в подсобке. Уложили на ящики, принесенные со склада, прикрыли найденной там же плащ-накидкой. Томский положили сверху Библию, доставшуюся от Диггера.

Прощальных речей говорить никто не стал. Дверь в последнее пристанище бывшего Хранителя плотно закрыли и завалили вход строительным мусором.

Аршинов и Вездеход направились к складу и уже свернули за угол, а вот Толик задержался. Что-то не позволяло ему покинуть это место.

— Эй, Томский! Ты идешь?

— Уже!

В свете фонарика что-то блеснуло. В двух шагах от мертвой метрособаки лежала пуговица армейской шинели. Толик наклонился, поднял находку. Таких пуговиц здесь могла быть уйма — как-никак рядом армейский склад с обмундированием. Однако Томский знал точно — эта пуговица не оттуда. Совсем недавно — или тысячу лет назад — он лично подарил эту безделушку мальчику Мишке…