Хозяйка Тишины - Анна Снегова

На лице Гилберта раздумья. Глубокие морщины словно становятся ещё глубже – на его коже, потемневшей от времени, подобной коре старого дуба. Старик напоминал мне корявый пень – дерево не даёт больше зелёных всходов, но отчаянно не желает рассыпаться в труху и цепляется упорно корнями в землю, вгрызается в неё. Попробуй стронь с места и переупрямь.

Он так много знает. Он точно знает больше, чем готов мне сказать, – но что именно?

Глупая надежда бьётся в сердце крохотной птахой, что вот-вот вылетит на волю. А вдруг?.. Может ли быть так, что холд Нордвинг, это удивительное место, и впрямь – мой дом? Мой настоящий, всамделишный дом? И что если…

Это совсем невероятно, но на какие-то доли мгновения успеваю подумать об этом. Если бродячие колдуньи иногда забирают детей из семей, где-то здесь могут жить и мои родители. Дункан не узнал меня – но какое дело могущественному лорду до маленькой девочки, которой я была восемь лет назад. Мало ли у каких местных крестьян или слуг могла расти зеленоглазая дочка…

- Нет. Из холда Нордвинг никто не забирал девочку восемь лет назад.

Наверное, так чувствует себя птица, бьющаяся в закрытое окно. Снова и снова теряющая перья, разбивающая крылья в кровь.

- Но… может быть… вы просто не помните меня?

Старик покачал головой, глядя на меня с жалостью.

- Поверь, я знаю всех, кто жил в холде Нордвинг в последние восемьдесят с лишком лет. И девочку-солнышко с ясными зелёными глазками запомнил бы. Разве что…

Кустистые седые брови нахмурились, я встрепенулась.

- Что?..

- Мне кажется… нет, я точно уверен, что видел когда-то женщину, у которой были такие же глаза, как у тебя. И это было не в Нордвинге. По молодости я много путешествовал. Я думаю, она могла быть твоей бабкой.

- Может, вы помните имя?! Город, деревню? Что-нибудь!

Он покачал головой.

- Если вспомню, скажу тебе.

Это было хоть что-то. Не то, на что я надеялась, конечно… но маленькая зацепка. Крошка пищи, чтобы моя маленькая птица не зачахла в тоске. Я продолжу биться об эти каменные стены, и когда-нибудь непременно их пробью.

Ну а пока – надо постараться выжать как можно больше из разговора с хранителем Зала памяти, раз уж я здесь и он, кажется, расположен ко мне вполне благосклонно.

- Можно еще вопрос? Может, вы знаете что-то о происхождении Тишины? Ну, какие-нибудь легенды, мифы, слухи…

- Экая ты любопытная, Ясноглазка! – усмехнулся Гилберт и оперся правой рукой о постамент, любовно погладил железные когти совы, истёртые до блеска прикосновениями. Это, видимо, часто делали – на удачу, что ли?

- Пожалуйста! Мне правда интересно.

- А я-то думал, ты поболе меня знаешь. Колдунья всё ж-таки.

- Неа! Мы тоже как в тумане. Знаем только, как её прогонять. Ничего толком не известно. Как будто кто-то…

Я запнулась.

- Прячет истину, - кивнул Гилберт. – Я тоже об этом часто думаю. Когда пытаюсь восстановить историю Войны четырёх крыльев. Обычно такие грандиозные исторические события рождают множество мифов, песен, легенд… а тут ничего. Как будто все всё забыли. Мы даже не знаем, почему она закончилась.

- Люди устали воевать? Решили, что четырём Крыльям лучше жить в мире?

- Какое ты наивное всё же дитя. Человек по своей природе – хищник. Хищники прекращают сражаться за территорию, только если кто-то сильнее остальных и выгнал или пожрал всех своих противников. Или же тот, кто выглядел доступной жертвой, оказался неожиданно сильным, так что застрял в глотке более хищного соседа и тот не сумел его проглотить.

- Если я правильно помню карту, четыре Крыла примерно равны по территории. Может, они оказались одинаковы по силе, и никто не смог нарушить равновесие и подчинить остальных?

- Или появилась пятая сила.

Стало меньше света, или это у меня темнеет в глазах?

- Вы думаете… Тишина?

- Не знаю. – Выцветший взгляд его посуровел, утонул в тени бровей, когда старик склонил голову в раздумьях. – Я только знаю, что Тишину привлекают болезнь и кровь. Что вот уже несколько веков в Оуленде не случалось войн, потому что мы боимся привлечь Тишину.

Я коснулась снова чёрного меча кончиками пальцев – осторожно, почти нежно.

- Мы как-то говорили с Дун… с лордом Ровертом о старых временах. Он тоже думает, что Тишина скорее всего появилась или во время Войны четырёх крыльев, или в годы после. Тёмные годы, от которых не осталось летописных свидетельств. А что если и правда… Тишина остановила войну? Люди забыли распри пред лицом общей опасности – врага более лютого, чем все, кого они знали до этого?

- Если когда-нибудь узнаешь точно, расскажи непременно мне, Ясноглазка! -подмигнул старик и заковылял прочь.

- Эй, стойте! Вы куда? – забеспокоилась я.

- Устал. Слишком много вопросов за раз.

- Самый-самый последний, можно?! – крикнула я в удаляющуюся спину.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Старик остановился и с недовольным ворчанием повернулся ко мне, уперев клюку в плиты пола.

- Чего тебе ещё?

- Ну-у... А лорд… он сейчас где? Он мне очень нужен.

- Откуда я знаю, где его носит, лорда нашего. Не сидит на месте долго. Как был неугомонным в детстве, так и остался. Где-то в холде. Меч вон, видишь – на месте, в лапах совиных. По обычаю это означает, что лорд Полуночного крыла в своих родовых владениях. Когда лорд их покидает, меч покидает своё положенное место вместе с ним.

И окованные железом оконечник клюки снова застучал по камню.

А я вздохнула. Значит, Дункан где-то в холде. Но я его не нашла. А так надеялась увидеть в этом зале! Выходит, опять не судьба.

Когда резко скрипнула тяжёлая дверь позади, я почувствовала спиной, кто вошёл. Даже не поворачиваясь, ощутила его присутствие. Узнавание, удивление… гнев. Тщательно сдерживаемый, кипящий под вечной маской лордовской невозмутимости – как водовороты, тянущие на дно глубокого тёмного омута, скрытые под обманчиво ровной поверхностью воды. Я снова ослушалась – не надела его подарок. Мурашки побежали по коже – от лопаток вниз, там, где меня касался его взгляд.