Последняя фреска - Ярослав Кудлач

Старец исчез. Магда ошеломлённо молчала и вздрогнула, когда перед ней оказались глаза василиска.

– Ты готова? – спросил Король Змей.

– К чему? – растерянно спросила девушка.

– К возвращению и слиянию.

В душе Магды заговорили последние человеческие сомнения.

– Но я же тогда… исчезну! – сказала она, отступив на шаг.

– Нет, – успокаивающе ответил василиск. – Ты прозреешь, обретёшь знания, вспомнишь прошлое… А я вновь стану прежним. Смотри! Надеюсь, эта встреча развеет твои страхи… Мастер, где ты? Покажись!

Из ниши у парапета появился человек, закутанный в бурые лохмотья. Он покачивался, как пьяный, и натягивал на лоб драный край капюшона.

– Кто это? – рассматривала Магда неопрятную фигуру. – Я не знаю его!

Василиск горько усмехнулся.

– Потому что ты видишь мир чужими глазами. Ты до сих пор носишь очки – подарок епископа. Истинная природа вещей сокрыта от твоего взгляда. Не бойся! – воскликнул он, видя, что Магда отпрянула. – Я не могу заставить тебя! Мне остаётся лишь надеяться, что ты сама решишься, иначе Город ещё очень долго будет тёмен, а огоньки в человеческих душах останутся беззащитными и слабыми. Прислушайся к собственным чувствам, сердце моё…

Магда закрыла глаза и попыталась вспомнить картины прошлой, человеческой жизни. Вот промелькнули перед ней семеро Подписавших и скрылись в тумане. Появился современный Базель, пёстрый, наполненный людской суетой. Зазвенели трамваи, загудели машины, запах цветущих магнолий пощекотал ноздри. Журчание воды слилось с пением птиц, а в галдёж играющих детей вторгалась музыка, доносившаяся из открытых окон. Аккуратные, как театральные декорации, стояли старинные здания, чинно висели картины в музеях, а сады и парки сверкали, будто выкрашенные аппетитной зелёной краской. Красив и свеж лежал перед Магдаленой город Базель, но над ним жёлтым куполом светилась громада Абсолютной Чистоты, отгораживающая граждан от катастроф большого мира. И в этом пропитанном довольством воздухе едва теплились свечи подлинных человеческих душ…

Магда подцепила пальцем кожаный ремешок и стянула с лица магические очки.

– Смотри, смотри!

– Боже мой, женщине плохо!

– Мадам, вы меня слышите? Очнитесь!

– Ух ты, какой кадр! Просто так… Ах, я дурак!

– Уйди, псих…

– Вызывай спасателей, живо!

– Сейчас, сейчас…

Ничего не изменилось. Город остался призрачным, речная вода – бурой, а небо – затянутым облаками. Но вместо закутанной в рубище фигуры перед ошарашенной Магдой, до сих пор не привыкшей к бесчисленным превращениям, возник мужчина лет сорока пяти с лёгкой проседью в каштановой бородке. Голову незнакомца покрывал старомодный берет, одежда отличалась изяществом и простотой, если судить на средневековый лад. Вопросы о профессии отпадали, стоило лишь взглянуть на палитру и кисть, которые гость небрежно держал в руках.

– Добрый день, Магдалена, – поздоровался удивительный человек, и весёлые морщинки выстрелили в уголках его глаз.

– Ты всегда мечтала с ним встретиться, – раздался незнакомый молодой голос. – Приветствуй Мастера, сердце моё.

Магда обернулась и уставилась на говорившего.

– Ну что, где они?

– Едут, едут… Сейчас будут…

– А нам что делать? Да убери ты камеру, идиот!

– Делай дело, спасай тело, чтоб душа вдаль полетела…

Вместо чёрного, закованного в броню чудовища она увидела дивное существо. Могучие крылья и гордо вознесённая голова всё ещё напоминали о василиске, но какой роскошью блистал наряд из сияющих всеми цветами радуги чешуек (или драгоценных камней?), усеявших тело потрясающего создания.

– Кто ты? – только и смогла вымолвить Магдалена, подавляя желание прикрыть глаза от ослепительного блеска.

– Я? – ответило существо. – Я – Хранитель Долины, Хозяин Базеля, Страж Подлинной Чистоты. Я тот, кем был с древнейших времён и останусь им ещё много тысячелетий. Я – Король Змей!

– Но ты не похож на змею! Ты похож на драгоценность, на изумительное украшение!

– Так и есть, – лукаво прищурился бывший василиск. – Ты забыла, что змея – древний символ мудрости. Я – хранитель и покровитель самого главного: знания, опыта и гения. Только из этих трёх составляющих может возгореться пламя, способное превратиться в жаркий костёр. Для этого я создал Город Истины, для этого пролил кровь благородный Герберт, для этого благословил меня отец Рейн. И сейчас должно свершиться самое главное.

Хранитель выпрямился во весь рост:

– Мастер! Закончи творение! Напиши Последнюю Фреску, пусть она бережёт и охраняет мой Город…

– Как? – ахнула Магдалена. – Последняя Фреска никогда не существовала? Я гонялась за призраком? Неужели мои поиски не имели смысла?

– В них был глубокий смысл, – ответил Мастер. – Моё творение рождалось пять с половиной веков, и ты, Магдалена Ланц, оказалась последним штрихом, который нанесла на стену бытия сама жизнь. Мне остаётся лишь запечатлеть созданное и покончить с древним колдовством. Сегодня на этом мосту замыкается магический круг…

– Ну, наконец-то…

– Пропустите! Отойдите! Мадам? Вы меня слышите?

– В машину?

– Не успеем. Адреналин, дефибриллятор, быстро!

– И пусть сила новой жизни спляшет у костей на тризне…

– Уберите этого придурка-фотографа… Внимание! Разряд!

Художник поднял кисть, повёл ей по воздуху, и линия за линией, мазок за мазком – стала возникать картина. Магда смотрела и радостно ощущала, как внутри неё рождается понимание и любовь. Хранитель тоже смотрел, положив голову на плечо девушки. Она чувствовала его тёплое прикосновение, словно дивную птицу, присевшую отдохнуть перед дальней дорогой…

– Как всё просто, – шепнула Магда, прижавшись к щеке василиска, – как всё удивительно красиво и… правильно!

– Так всегда бывает, если замысел воплощается рукой художника, – ответил Король Змей.

Мастер отступил, созерцая написанную картину.

– Вот и всё, – сказал он с лёгкой грустью. – Конец.

– Ты не прав, друг мой, – мягко возразил Хранитель. – Это начало нового круга. Пусть он будет лучше предыдущего. Заверши то, что некогда начал.

Художник кивнул Хранителю, подмигнул Магде и залихватски расписался на невидимом полотне.

– Адреналин! В сердце!

– Есть…

– Сейчас, сейчас…

– В бытие провал зияет, рядом чудище летает, звон и гром по мостовой, оживает демон мой…