Очарование тьмы - Мэри Э. Пирсон

Мне редко удавалось побыть одному, обычно заседания плавно перетекали сразу в ужин. Я чувствовал себя, скорее, не королём, а измученным крестьянином, который пытается собрать в стадо разбежавшихся свиней.

Я облокотился на каменные перила, свежий ветерок приятно трепал волосы. В мраке прохладной ночи светились далёкие колонны Минноба. Столица спала, и над её тёмными очертаниями серебрилась россыпь звёзд. Сколько же раз отец стоял здесь, размышляя, как совладать с требованиями двора, хотя его тревоги отличались от моих.

Добралась ли она?

Всё ли в порядке?..

А вдруг она всё-таки была права?

Может, это и тревожило меня? В её словах сомневалась едва ли не вся Марабелла, включая Бодена и командиров. Признаться, осматривая город с Калантой и Ульриксом, я не заметил и намёка на огромное войско, и в Санктуме об этом не упоминали даже вскользь.

Однако полутысячный отряд, что привёл Лию в город, я хорошо помню. Такое число воинов сбило меня с толку, но, возможно, это была вся их хвалёная армия.

А подати? Наместники роптали, но всё равно раскошеливались… Из страха или в предвкушении награды? Им всем, как и Комизару, вечно хотелось кусочек послаще. До чего жадно запылали их глаза при виде трофеев с убитых дальбрекских солдат.

Да и та склянка с непонятной жидкостью… Одним взрывом вывела из строя громадный мост. Чересчур для нищих дикарей. Возможно, и правда случайность, как уверил Хейг. Всё возможно. Но у меня нет доказательств одному: что случилось немыслимое, и бедная варварская страна собрала войско, готовое смять всех соседей вместе взятых. После приказа усилить границы совет и так усомнился в моем душевном здоровье.

Дверь кабинета скрипнула, и на стол со звоном опустился поднос. Свен лучше всех меня понимал. Сколько же головной боли я доставлял ему первые годы! Бывало, пну под коленку и давай бежать, но он подхватывал меня на плечо и швырял в корыто с водой.

«Я воспитываю короля, а не балбеса! Бить того, кто от тебя и мокрого места не оставит — последняя дурость!».

Окунали меня часто. Свен был на порядок терпеливее меня.

Я всматривался в семь едва различимых голубых куполов храма. Глухой стук. Бумаги на столе. Свен каждый вечер приносил мне распорядок на завтра.

— День будет трудный, — начал он.

Как и всегда. Не новость. Скорее, стук молотка, объявляющего о незыблемости моей жизни

— Красиво, правда? — Свен опёрся на перила рядом.

— Да. Красиво.

— Но?

— Нет, Свен.

Не время изливать душу и распинаться о туманных тревогах.

— Боюсь, тебе придётся выкроить время на ещё одну встречу.

— Перенеси на завтра. Уже поздно…

— Мэррик выяснил то, что ты просил. Скоро заглянет..

Мэррик ещё не вошёл, а я уже знал, что услышу. «Это правда, Рейф. До последнего слова». Тем не менее во мне ещё теплилась надежда, что какой-то морриганский безумец просто решил обмануть всех шутки ради.

Раскланявшись, Мэррик с удивлением отметил возраст документа и протянул мне свиток в потёртом кожаном чехле. Затем достал из сумки лист бумаги, исписанный изящным почерком. Перевод от опытного книжника.

— Могу я поинтересоваться, откуда этот документ? — Он отхлебнул из предложенного Свеном стакана.

— Украден из морриганской библиотеки. Он подлинный?

— Такие древности ещё не попадали мне в руки, — кивнул он. — Ему по меньшей мере несколько тысяч лет. В архивах есть пара текстов схожей манеры письма, дату написания которых мы знаем, но у этого бумага и чернила, безусловно, из другой эпохи. Чудо, что свиток так хорошо сохранился.

Что же в нём? Правду ли говорила Лия?

Я начал читать вслух. С каждой строчкой голос Лии всё сильнее заглушал мой собственный. Я снова увидел глаза, полные тревоги. Ощутил, как она с надеждой сжимает мою руку. Вспомнил, как от её слов загомонили на площади кланы. Это был тот же перевод, до последней буквы. На последних строфах в рту вдруг так пересохло, что Свен налил мне вина.

Дракон свою месть замыслит,

Он предстанет во многих личинах,

На тех, кто в нужде, нашлет морок,

соберет нечестивцев,

Могущественный, как бог, поражений не знающий,

Безжалостный в суде своем,

Непреклонный в законе своем,

Похититель мечты,

Сокрушитель надежды.

Но придет та, что будет сильнее,

Обретя свою силу через страданье,

Та, что будет сначала слаба и гонима,

Отмеченная когтем и лозой винограда,

Та, чье имя дано было в тайне,

Та, кого нарекут Джезелия.

— Редкое имя, — заметил Мэррик. — Если не ошибаюсь, так зовут принцессу?

Я удивлённо посмотрел на него.

— Брачный контракт, — пояснил он. — Я его читал. А ты, судя по всему, нет?

— Нет, — шепнул я. Подписал и выкинул из головы, как и её записку. — Мне говорили, это пророчество — бред сумасшедшей.

Он задумчиво вытянул губы.

— Возможно. Текст необычный, полон загадок. Сумасшедшая его писала или нет — не скажешь, но удивляет, как точно всё изложено. И, судя по заметкам, книгу обнаружили, когда принцесса была немногим старше десяти. В ранних летописях кочевников есть схожее предание, и почти дословное: что из зерна интриг взойдёт надежда. Я всегда считал, оно о Бреке, но, видимо, нет.

Его твёрдый взгляд говорил сам за себя: Мэррик верил пророчеству.

По телу пробежала нервная дрожь. Я чувствовал себя так, будто на меня во весь опор мчит обезумевшая лошадь.

— На следующей странице есть ещё.

Я сдвинул верхний лист и увидел последние строфы.

Преданная своим родом,

Избитая и презираемая,

Она изобличит нечестивых,

Хотя многолик Дракон

И сила его не знает границ.

Ожидание будет долгим,

Но велика надежда

На ту, что Джезелией зовется,

Чья жизнь будет отдана в жертву

За надежду на спасение ваших.

Будет отдана в жертву?

Про это Лия ничего не говорила.

Неужели знала с самого начала?

Меня охватила ярость, а за ней — ужас.

«Это правда, Рейф. До последнего слова».

Вскочив, я прошёлся по кабинету, вернулся за стол, превозмогая стук крови в висках. Преданная своим родом? Избитая и презираемая? Чья жизнь будет отдана в жертву?!

Да чтоб тебя, Лия!

Я схватил распорядок на завтра и швырнул в стену. Бумаги разлетелись в стороны.

— Ваше величество… — Мэррик вскочил со стула. Я протиснулся мимо:

— Свен! Чтобы с утра генерал Дрейгер был в моём кабинете!

— Боюсь, он сейчас…

— Наплевать! Сюда его!

— Как прикажете, — улыбнулся Свен.

Глава сорок четвёртая

Каден

Помню, как мать брала меня с собой на рынок. Всем