Купить мужа, или Голая правда о драконах - Елена Амеличева

– Неа, – не без удовольствия развеял я в пыль его последнюю надежду. – Я ни разу ни чудо. Уж тебе ли не знать!

– Да за что же мне это, а? – протянул он плаксиво. – Из-за тебя, охламон чешуйчатый, прогорел мой бизнес! Ведь пришлось долговой дом продать – за долги!

– А я тут причем? – пожал плечами, подумав, что все-таки чувство юмора у судьбы имеется.

– Так ведь как продал тебя, все пошло вразнос! И кредиторы сбежались, и, – он с трудом перевел дух, – дочь в подоле принесла!

– Тут я точно не виноват, – торопливо заверил его.

– Да уж лучше бы ты! – тот махнул рукой. – От оборотня понесла! Позор на мою голову! Отъявленный бандюк ведь! И женат уже! И официально, и не очень – любовниц в городе с десяток!

– Сочувствую, – такого к алтарю за хвост не потащишь.

Ну, а ежели оптимист и все же попробуешь, без руки, как минимум, останешься. Или уж скорее без головы.

– И родит-то тройню, будь он неладен, этот вурдалак! – мужчина сплюнул на пол. – Все три девки! Повитухи эти, из магов которые, сказали. А денег содрали, будто порадовали чем, бессовестные! Вот за что боги на меня прогневались, скажи, а? Жена слегла и больше не встает! Деньги на врачей ушли! Бизнес тю-тю, сдулся.

– Не хочешь ли ты сказать, что я тебе удачу приносил? – поддразнил я его, не удержавшись.

– Да какую удачу, отродье ты несчастное? – толстяк топнул ногой, тряся щеками. – Все беды начались с тех пор, как маги эти тебя притащили чуть живого! Будь они… – он глянул по сторонам и шепотом закончил, – чтоб им воздалось, в общем!

– Значит, с чего начали, к тому и вернулись, – кивнул сам себе. – Мне за решеткой сидеть, а тебе моим тюремщиком быть.

– За что, боги?! – толстяк воздел очи к закопченному потолку.

– Не ищи ответа у небес, они не особо общительные, – я ухмыльнулся. – Лучше скажи, девушка, что выкупила меня тогда у тебя, не приходила больше?

– Да почем же я знаю? – печально снова горестно выдохнул. – Ведь только заступил сегодня. Но по уставу должны были сразу сообщить ей, ведь в ромбе все данные имеются. А чего стряслось-то? Выгнала она тебя, что ли?

– Можно и так сказать. Она жена моя теперь, – сердце тоскливо заныло.

– Свезло ж тебе, чешуйчатый! – удивленно присвистнул мужчина. – А чего натворил-то? За что загребли?

– Ну, технически, за то, что голым шел по улице, – недовольно признался я. – Но дело было ночью и…

– Дурак, вот дурак! – толстяк покачал головой. – Такая жена имеется, а он голым по улицам форсит! По ночам надо женушку ублажать, а не голыми полупопиями трясти у всех на виду!

– Иди свою ублажай, – огрызнулся я. – Раскомандовался!

– Мою можно ублажить только одним способом, – мужик снова опечалился. – У нее все эти, зоны удовольствия женского на руках – монеты на них кладешь, и она так счастлива, что прямо жуть!

А я вспомнил, как полыхала в моих объятиях Дэна. Как беззастенчиво отдавалась мне, принимая удовольствие и даруя его в ответ. Дракон внутри вспорол душу выпущенными когтями. Он тоже жаждал вернуться к нашей любимой. Которой мы оба отныне без надобности.

– Чего скис-то? – толстяк подошел ближе. – Узнаю, что там и как, не куксись. Важнее, что нам с тобой теперь делать. – Снова печально вздохнул. – Ведь помню, как на все виды работ я тебя отправлял. И что? Отовсюду ведь выгнали да еще счет за убытки выставили! А потом еще и жена звездюлей добавила – ведь платить-то из своего кармана пришлось!

– Давай тогда минуем тот этап, когда ты всячески стараешься меня пристроить, а я вдохновенно косячу и приношу тебе убытки?

– Это как? – навострил ушки мой тюремщик.

– Проще простого – приносишь мне свежей соломки и оставляешь в покое. И твои нервы целы, и убытков никаких.

– Вот лентяй! – изумился он моей наглости. – И не совестно? Наверное, потому супружница тебя и турнула, что и в постели ленился! Поди, уж нашла кого поактивнее – из этих проклятых оборотней, которые…

Одно движение, и его горло уже хрустело в моей руке.

– Пуууушштиии… – прохрипел прохиндей, махая руками и суча ногами.

– Никогда не смей так говорить о моей жене, понял?! – прорычал я, стиснув глотку гада еще сильнее.

Его лицо налилось багрянцем.

– Моргни, если понял.

Выпученные глаза тут же заморгали – как крылья бабочки, удирающей от птицы, твердо решившей ею перекусить.

– Уменка, – я отпустил его, дождался, когда затихнет кашель, и добавил, – а теперь бегом узнавать, что и как с моей супругой!

Толстяк попятился, сжимая горло.

– И соломку не забудь, – крикнул вслед ему. – Да побольше!