Новый мир. Трансформация - Анна Урусова

– Отлично. Теперь насчёт покушения. Убить пытались меня, так что и решать мне. Я буду требовать, чтобы зачинщики и исполнители были найдены и заточены в Башню правды.

Кажется, никто их соратников не ожидал такого ответа. Первым нашёлся Хлодвиге.

– Твоё право, догаресса. Ты хочешь справедливого суда для них и Амэранты?

– Да. Заодно и решим проблему с кораблём.

Ни к чему им знать, какой именно справедливый суд будет ждать заговорщиков.

За час до сбора Совета мы разошлись по своим комнатам. Хлодвиге аккуратно поинтересовался возможностью составить мне компанию, но я отказалась.

Оказавшись у себя, я устроилась перед зеркалом и придирчиво принялась изучать собственное отражение. Почти два месяца, проведённые в Новой Венеции, изменили меня: на лбу и на висках прорезались первые морщины, в волосах цвета молочного шоколада появилась первая – и очень заметная – седина, в глазах – какое-то затравленное, недоверчивое выражение. И без того острое лицо заострилось ещё сильнее, приобрело какое-то хищное выражение. Разве может так выглядеть Богиня?

Не может. А я окажусь в безопасности только в том случае, если стану Богиней для каждого жителя Светлейшей Сеньории. Поэтому у меня есть только час, чтобы магией привести в порядок кожу и волосы, убрать морщины и седину, вернуть глазам живость и блеск. И да помогут мне боги пластической хирургии.

К тому моменту, когда в дверь постучал слуга, чьей обязанностью было повсюду сопровождать дожа, я была донельзя вымотана и настолько же довольна собой. Мой образ «сотворить идеал из измотанной женщины» вполне мог бы войти в учебники Университас. Не войдёт, конечно, ибо раскрытие этого маленького секрета никак не сочетается с моими планами, но местные женщины и сами неплохо справляются. И вообще, если я не Богиня на самом деле, то уж точно гений! Толком не зная биологию, создать образ, непрерывно поддерживающий эталонный внешний вид и тратящий при этом минимум энергии, это внушительное достижение.

В этот раз зал оказался заполнен на две трети. Интересно, что же пробудило в аристократах уважение к воле покойного? Зрелищное сожжение или не менее зрелищное сражение с неведомым злоумышленником?

– Приветствую Большой Совет! – Я прошла сразу к своему месту, но садиться не стала. Требовать следовало сразу, не давая им времени опомниться. – Я вижу, многие смогли переступить предрассудки и принять верное решение. Но те аристократы, которые сочли возможным поставить свои личные убеждения превыше блага Новой Венеции должны быть выведены из состава Большого Совета. Желает ли кто-то возразить?

Пауза. Не более, чем дань вежливости, призрачная возможность возразить. Почему же они молчат? И тут я едва не рассмеялась. Они видят в моих словах прекрасную возможность пропихнуть в Совет своих союзников и усилить собственное влияние! Ну и отлично. Так они скорее согласятся на требование ввести в Совет моих соратников.

– И первыми кандидатами на освободившиеся места я хотела бы назвать Женевьеву и Антонио из семьи Нуово, Хлодвиге из семьи Либерте, Лучианну из семьи Порталуче.

Облегчение, которое аристократы испытали после того, как я замолчала, было почти ощутимым. Ещё бы: из двухсот освободившихся мест мои ставленники претендуют только на четыре. Есть, чему радоваться.

– Предлагаю сразу же проголосовать, многоуважаемые. – Этого дородного мужчину, словно сошедшего со старинных портретов, я в прошлый раз не видела. Интересно, я его не заметила или он только сегодня проникся уважением к последней воле Фредерике? – Кто за?

Как я и ожидала, несогласных не оказалось.

– Следующий вопрос, который я хотела бы вынести на ваш суд, касается сегодняшнего покушения… – Я прервалась, увидев, как худая почти до измождённости женщина в строгом фиолетовом платье испанского типа медленно поднимается со своего места.

– Я слушаю вас, многоуважаемая… – я сделала паузу, давая женщине возможность представиться.

– Виттория Градениге, догаресса. Я позволила себе прервать вас лишь ради того, чтобы сообщить: нападавшие на вас преступники найдены, изловлены и содержатся сейчас в моём доме. Естественно, я готова передать их в руки правосудия в любой удобный момент.

– Прекрасно. Я желаю, чтобы их судили по законам Светлейшей Сеньории. Что, как я понимаю, будет возможно только лишь после того, как я обручусь с Терриной. До того момента их следует поместить в Башню правды и содержать там, следуя заведённому порядку. Есть ли возражения?

Возражений, как я и рассчитывала, не было.

С рассветом я подошла ко Дворцу дожа, простоволосая, одетая в одну белую длинную рубаху. На приличном расстоянии от меня двигались Антонио, Шива и Женевьева. Это было наглым нарушением традиций: первое Обручение дожа должно было происходить наедине со стихиями, если не считать, конечно, вопящую от радости толпу, заполнившую площадь Марка и Доменика.

Но друзья наотрез отказались оставлять меня одну против толпы. Да и от радости мало кто вопил: некоторые хмурые венецианцы явно желали мне чего угодно, кроме долгих лет жизни и лёгкого правления. Их настроения не улучшали даже выставленные на площадь бочки с алкоголем.

Ничего. Они обязательно всё поймут.

Первым делом следовало обручиться с Воздухом. Раскинув руки и запрокинув голову, я выкрикивала слова клятвы в равнодушное голубое небо. И как им вообще пришёл в голову этот ритуал? Закончив клятву, я свела руки над головой, и в небо ударила яркая голубоватая молния.

Не зря я старалась, творила самую большую и яркую молнию, какую только могла себе представить – приветственных выкриков было куда больше, чем я ожидала.

Обручение с землёй заключалось в трёхминутном стоянии на коленях у Дворца, на метровом куске площади, не выложенном брусчаткой. Обычно результатом этого стояния становился маленький, идеально круглый камень, который считался даром планеты новому дожу. Но эту часть ритуала я решила нарушить. К счастью, толпа находилась за моей спиной, и никто не мог даже краем глаза заметить, как у самой земли зреет огромный бриллиант.

На коленях я простояла целых четыре минуты. Создание местной версии земного Куллинана ²⁵ высосало почти все силы. Но как же орала и бесновалась толпа, когда я повернулась и показала его: огромный, розовый, брызжущий светом новый символ Новой Венеции.

Из последних сил я заставила бриллиант зависнуть в пятнадцати метрах над площадью и взглядом указала на него Шиве. Несколько взмахов крыльев, и маленький чёрно-серебристый котодракон висит рядом с бриллиантом и всем своим видом показывает: только тронь! Спустя пару мгновений к Шиве присоединились Канделиус и ещё пара незнакомых мне котов. Кажется, они спикировали откуда-то от Дворца дожа.

Отлично. Можно идти на памятный пирс, отдавать морю кольцо.

Эта часть ритуала оказалась невыносимо сложной. Стоило мне дойти до того места, на котором я стояла, когда Фредерике решил пожертвовать меня морю, как горло сдавило удушьем, ноги и руки затряслись, а сердце съёжилось где-то под рёбрами. Память о громадной волне, безжалостно сметающей меня с пирса, властно поднялась из глубин подсознания и захватила сознание, практически вытеснив из него всё остальное.