Проклятие некроманта - Алаис

Вампирша неслышно приблизилась к телу и кончиками пальцев коснулась почти идеально ровного среза на шее. Окинув взглядом плиту, Шеадда обнаружила голову. Накрытая простыней, она находилась возле правой руки мертвеца - будто кто-то небрежно бросил ее рядом с телом, а потом накрыл все тканью. Осторожно, поддерживая обеими руками, высшая вернула голову на место.

Даже после смерти Ирилатассар продолжал улыбаться. Воспоминание о последних минутах жизни ее Повелителя безумным смехом прозвучало в ушах Шеадды.

- Действительно ли ты тогда сошел с ума, мой Повелитель? - произнесла вампирша, продолжая придерживать голову одной рукой, перебирая пальцами другой окровавленные волосы мертвеца. - Или ты всегда был таким? - она склонилась над ним, почти касаясь губами уха. - Ты же так тщательно что-то скрывал за своей нерушимой защитой... И если это было безумие... - Шеадда принюхалась и поморщилась. Кровь мертвеца пахла отвратительно. - То перед смертью ты просто показал свое истинное лицо.

Шеадда выпрямилась и взяла голову в руки, прикидывая ее вес.

- А если это действительно так, - проговорила она, прижимая голову к груди, - то твое безумие заразно.

Сложно оборачиваться туманом. Еще сложнее - придавать его форму не только своему телу и одежде, но и тяжелому постороннему предмету. Но, как и рассчитывала Шеадда, кровь Мэраара дала ей достаточно сил и для этого. Вампирша просочилась наружу тем же путем, которым попала в мертвецкую. Сохраняя силы, она приняла физическую форму и, продолжая прижимать голову к груди, быстрым шагом направилась к лестнице в конце коридора. Ее путь лежал в сердце крепости - туда, куда прежде никогда не ступала нога вампира - в комнату Источника.

***

- Брат Вайат? - сидевший за столом пухлый круглолицый старичок поднял голову. Гладкая лысина, окаймленная редкой седой порослью, блеснула в лучах восходящего солнца. - Я звал Ирилатуса.

- Отец-инквизитор Ирилатус мертв, - спокойно произнес Вайат, останавливаясь перед ним.

- Вот как, - протянул отец-настоятель. На его гладко выбритое лицо набежала тень брезгливости, впрочем, быстро сменившись выражением задумчивости. - Вернулся домой, значит...

- Он погиб, как герой, отец-настоятель Ровим, - с нажимом произнес святой воин. - Я был рядом с ним, когда на нас напали вампиры, и он собственноручно уничтожил их предводителя. Это было ночью перед прибытием армии Империи. Отец-инквизитор не успел отдохнуть, но все равно повел в бой братьев, чтобы поддержать королеву.

- Ты видел его тело? - старик прищурился, глядя на Вайата.

- Я видел как он пал, - инквизитор открыто встретил взгляд настоятеля, и где-то с четверть минуты мужчины молча и не мигая смотрели друг на друга. Старик Ровим отвел взгляд первым.

- Что ж, значит нужно объявить нового отца-инквизитора, - вздохнул он, поднимаясь из-за стола.

- Отец-инквизитор Ирилатус назначил меня своим преемником и сказал, что все необходимые распоряжения у вас есть, - произнес Вайат, - это дало мне право приказывать братьям в бою, что в итоге спасло нам всем жизнь.

- О, значит ты в курсе, - улыбнулся отец-настоятель. Инквизитор поймал себя на мысли, что эта улыбка выглядела на редкость фальшиво. - Это хорошо. Кроме самого распоряжения там было еще несколько документов, которые он просил передать тебе лично... Сейчас найду.

Ровим неожиданно бодро для своей комплекции поднялся со своего места и направился к стоявшему у стены стеллажу со свитками, свертками и стопками документов. Бегло просмотрев содержимое одной полки, затем второй и третьей, на четвертой он, видимо, нашел искомое. Настоятель послюнявил палец, отогнул им пару страниц, кивнул своим мыслям, что-то пробурчал и только после этого протянул документы Вайату.

- Они распечатаны, - заметил инквизитор, рассматривая вскрытые конверты со сломанными печатями и с торчащими из них листами.

- Я должен был убедиться в том, что среди документов не находилось ничего... запретного, - ответил старик, вернувшись на свое место и безмятежно глядя на инквизитора.

- А могло быть? - Вайат поднял брови в притворном удивлении. Он слишком устал, и эта игра в доброжелательность уже начала ему надоедать. Даже не будучи искушенным в интригах, инквизитор ощущал, насколько насторожен и обеспокоен его собеседник.

- Никогда не знаешь, с какой стороны может прийти беда, - внезапно посерьезнел Ровим. - И мой долг - предотвратить ее, если это в моих силах. Помня о том, кем... - старик поморщился, из-за чего его круглые щеки пришли в движение, - был Ирилатус в далеком прошлом... я предпочел перестраховаться ради безопасности будущего отца-инквизитора. А еще я был приятно удивлен, что он назначил преемником тебя. Рад, что ты выжил, чтобы получить это звание. Думаю, ты тоже.

- Я... слишком устал, чтобы чувствовать что-то по этому поводу, - вздохнул инквизитор, пряча бумаги за пазуху.

- Ох, конечно, ты же только с дороги, - с деланным сочувствием произнес отец-настоятель. - Отдыхай, вечером соберутся братья, и ты будешь официально объявлен отцом-инквизитором.

- Благодарю, - Вайат коротко кивнул и вышел из комнаты.

Пересекая территорию крепости и шагая по коридору к своей келье, инквизитор не мог отделаться от ощущения, что лежавшие за пазухой листы пергамента пульсировали неестественным теплом. Впрочем, переступив порог своей комнаты и взяв документы в руки, он не обнаружил ничего необычного. Списав свои ощущения на усталость, Вайат наконец-то смог позволить себе молитву и несколько часов сна, прежде чем приступить к прочтению посланий, оставленных ему отцом-инквизитором Ирилатусом.

Глава 31. Отец-инквизитор

Вайат снова и снова пересматривал листы пергамента, гадая, что с их помощью хотел сказать покойный Ирилатус. Первый содержал короткое послание, которое одновременно являлось и адресованным ему поздравлением, и чем-то наподобие завещания. Остальные два и вовсе были чистыми, будто отец-инквизитор что-то собирался на них написать, но не успел. Вайат даже подумал было, что Ровим во время осмотра подменил содержимое полотняных конвертов, но все три листа были схожими по качеству выделки и цвету, отличаясь в этом от пергамента, который обычно использовался в монастыре.

Не выспавшийся инквизитор потер глаза и снова всмотрелся в ровные строки. Строгий, чуть угловатый почерк, начисто лишенный завитушек и прочих украшательств, выглядел непривычно: большинство до этого виденных Вайатом документов вызывало ощущение, будто писавшие изо всех сил старались скрыть бессмысленность содержания за витиеватостью формы. Впрочем, почерк отца-настоятеля отличался - изначально не слишком аккуратный, за последние годы он стал и вовсе неразборчивым, насколько мог судить инквизитор по попадавшимся ему время от времени на