Леди и война. Пепел моего сердца - Карина Демина

А нож за поясом… женщина должна уметь себя защитить. У мужчин не всегда получается.

Из двери пахнуло тленом, и Так пробормотал:

— Может… не стоит?

Факел отдал без возражений, и следом полез. Пускай.

Здесь тела не прятали в ниши, но складывали в каменные ящики, прикрывая каждый неподъемной крышкой. И Сержант растерялся, потому что крышки были гладкими, лишенными имен.

— Здесь, — женщина передвигалась бесшумно. Она оказалась за спиной Сержанта, и ему стоило большого труда не оттолкнуть ее, подошедшую слишком близко. — И здесь.

Два ближайших ящика.

Крышки оказались тяжелыми даже для Сержанта. Он не хотел разбивать их — это было бы совершенно неуважительно — но сдвинув с места первую, понял, что один не удержит.

Помогли.

И со второй тоже.

А тело в паутине савана веса будто и вовсе не имело. Сержант перенес его на ближайший закрытый саркофаг. Саван разворачивал осторожно.

Леди Элизабет.

О ней позаботились. Волосы уложены, перевиты золотым шнуром. И платье нарядное… вот только иссохшая кожа натянулась, обнажая проломанную кость. Височная.

И значит, смерть была легкой.

Сержант прикрыл лицо и бережно уложил леди в колыбель саркофага. Он надеялся, что она не рассердится на подобное вмешательство.

Второе тело было завернуто плотно, в несколько слоев ткани, которые ко всему слиплись. Так сунулся было помогать, но Сержант зашипел и его оставили в покое.

Он узнал платье — то самое, красное и дурацкое, совершенно ей не подходящее. Ткань потемнела. И украшения, вряд ли собственные — Сержант не видел, чтобы Меррон что-то носила — слились с нею.

Сетка на волосах.

Короткие. Черные, во всяком случае, когда-то. Красные туфельки.

Но что-то было не так. Он обошел тело. Наклонился, пытаясь понять по запаху, но не ощутил ничего, кроме обыкновенного, трупного.

Все равно не так…

К счастью, никто не решился сунуться под руку, когда Сержант запрыгнул на крышку саркофага. Стянув сапоги, он снял с тела туфли — потом вернет — и лег рядом.

— А я говорил, не надо было его сюда пускать, — тихо, но отчетливо произнес Сиг.

Макушка умершей была на уровне подбородка Сержанта.

Свадьба состоялась в середине лета. Все бы ничего, если бы не внезапно обнаружившаяся троюродная племянница Летиции, которую поручили заботам дорогого Мартэйнна. Племяннице было шестнадцать. Она громко смеялась, строила глазки и норовила прижаться пышной грудью, при том волнительно вздыхая. Меррон старалась быть вежливой.

Жалела, что напиться нельзя.

Позволяла надевать на себя венки и выслушивала долгие рассказы о лентах, платьях и лучшей подруге, которая, конечно, дура полная, но другой ведь не найти…

Племянница гостила неделю, которая далась Меррон тяжело, а потом все-таки уехала, видимо, решив поискать более податливую партию. И все вернулось на круги своя.

Почти.

Меррон больше не было так одиноко. Она все еще выходила к морю, ночью, когда побережье становилось свободно от людей, и тихо разговаривала, убеждая себя, что у каждого свои странности. Кто-то вот сахарных петушков собирает, кто-то цветы из перьев мастерит, а Меррон — разговаривает с морем. Или с ветром. Главное, что когда говоришь, становится легче.

Незаметно отгорело лето. А с осенними дождями в доме появился гость. Незваный. Нежеланный. Но такой, от которого не вышло бы откреститься. Он пришел ночью и долго стучал в дверь. Красный плащ с гербом Кормаков промок, как и кожаная куртка, потертые штаны и сапоги, от которых на чистых полах Летиции остался мокрый след.

Гость вошел в дом и, вытащив серебряную тамгу, сказал:

— Мне нужен доктор Макферсон.

— Это я, — ответил док.

А Меррон подвинула поближе нож, отстраненно подумав, что не зря Летиция решила выкопать розы на зиму. Если ямы расширить, то тело поместится. В принципе, можно и другим путем… Меррон все равно хотела потренироваться работать с пилой.

— Вам, — гонец вручил тубу, запечатанную с двух сторон и обвязанную красной лентой.

И ушел.

Док взломал печати и, пробежавшись взглядом по листу, сказал:

— Нам придется уехать, дорогая. Мое присутствие необходимо в Городе.

Потом повернулся к Меррон и велел:

— Пойдем. Поговорим.

В эту секунду Меррон возненавидела и гонца, и бумагу, и дока за то, что готов подчиниться приказу.

— Лорд-канцлер предлагает мне вернуться в Замок.

Меррон молчала.

— У его дочери какие-то серьезные проблемы со здоровьем… прочие медики оказались неспособны их решить. И я должен поехать.

— Почему?

В Городе множество врачей! Целая гильдия. А док у Меррон один. И Летиция тоже, даже со своей троюродной племянницей если. Они уедут. И что станет с Меррон?

— Деточка, — док ласково погладил по голове. — Лорды не приемлют отказа. И если я останусь здесь, всем станет любопытно, что же такое меня держит. А тебе не стоит привлекать лишнее внимание. Понимаешь?

— Мы можем уехать вместе… куда-нибудь в другой город… в другой протекторат…

— Зачем?

Затем, что Меррон не желает оставаться одна, чтобы снова без семьи. Она только привыкла к ней, а теперь вот…

— Разве тебе здесь плохо? Ты уже взрослая. И самостоятельная на диво. Ты многое умеешь, а чего не умеешь — научишься. Я оставлю книги и… и ты не пропадешь.

Пропадет.

Назло… но это глупо. И надо признать, что док прав. Он вовсе не обязан возиться с Меррон. Он и так сделал больше, чем кто бы то ни было, кроме тети. И Меррон постарается оправдать ожидания.

— Вот и умница.

Сборы заняли не так много времени. Летиция вздыхала, охала, вспоминала, что чего-то не сделала, то ударялась в переживания, то вдруг замолкала, думая о том, как будет на новом месте. А Меррон не могла себя остановить, ходила за ней следом, путалась под ногами и нарывалась на причитания.

Конечно, Мартэйнну не надо переживать.

Летиция договорилась, что за домом присмотрят. Будут приходить дважды в неделю, убираться, готовить, но может быть Мартэйнн найдет время укрыть яблони, если вдруг мороз случится? И виноград обрезать? А по весне обязательно высадить розы, но не раньше, чем земля прогреется.

Эта женщина оставляла свой дом на Меррон. Доверяла, не зная, что Меррон не умеет управляться с домами. И чем ближе был день отъезда, тем страшнее становилось.

В последний вечер Меррон спряталась на чердаке, не желая принимать участия в прощальном ужине, на который были приглашены все соседи и друзья Летиции. Но док нашел.