Цена весны - Дэниел Абрахам

и разговаривали, Фаррер-тя, — сказал Ота. — И я не верю, что когда-нибудь отказывался общаться с тобой. Что касается твоей семьи… В первый раз у меня не было выхода. Совет собирался отказать мне, и был шанс, что ваши женщины могут стать союзниками. Во второй раз Ана сама пришла ко мне. Я не искал с ней встречи.

Фаррер посмотрел на Оту серо-зелеными глазами, такими же загадочными, как море.

— Что привело тебя сюда, высочайший? — спросил Фаррер.

— До меня дошли слухи, что решение ссудить мне корабли ослабило твою позицию в совете. И я надеялся предложить какую-нибудь помощь.

Фаррер затянулся и показал на пруд, дворцы, окружающий мир. Потом заговорил, и дым трубки, казалось, сделал его слова твердыми и серыми.

— Я потерпел неудачу. И это знаю. Меня заставили силой согласиться на союз между нашими домами, как и половину других советников. Обо мне не стали думать хуже, за исключением тех немногих, кто по-настоящему поддержал твой план. Они никогда не думали обо мне хорошо. А потом я дал соблазнить себя и стал помогать тебе, так что те, кто полюбил Ану после ее маленькой речи, решили, что мной правят капризы девушки, еще не достигшей двадцати зим. И, хуже всего, я не могу сказать, что они ошибаются.

— Ты любишь ее, — сказал Ота.

— Я люблю ее слишком сильно, — сказал Фаррер с мрачным выражением на лице. — Это дает мне возможность не обращать внимания на собственные мысли.

На мгновение мысли Оты задрожали и понеслись на запад — к Идаан и ее охоте. Он с трудом вернул их назад.

— Город, который ты помогаешь защитить, бесценен, — сказал Ота. — Люди, чьи жизни ты спасаешь, не посчитают тебя хуже, услышав мудрые слова от твоей дочки.

— Да, — хихикнул Фаррер, — но они не советники, верно?

— Да, не советники, — сказал Ота. — Насколько я понял, ты вкладываешь деньги в сахар. К востоку от Сарайкета есть плантации сахарного тростника, но большая часть того, что у нас есть, идет из Бакты. Там земля намного лучше. Если Чабури-Тан падет, последствия почувствуем не только мы, но и все Западные земли.

Фаррер неопределенно хмыкнул.

— Просто удивительно, как много бактианских товаров течет через Чабури-Тан. Не так много, как через Сарайкет, но все равно очень много. До острова легко добраться. Это хорошее место для торговли с югом. Обаром, Эймоном. И Дальним Гальтом, кстати. Ты знаешь, что почти вся руда из Дальнего Гальта проходит через порт Чабури-Тана?

— Меньше, с тех пор, как ты поднял налоги.

— Не я устанавливаю эти налоги, — сказал Ота. — Я назначаю руководство порта, Обычно они платят определенную сумму за эту привилегию и потом пытаются вернуть деньги, пока не истек срок их полномочий.

— И как долго длятся их полномочия?

— Пока императору нравится, что они занимают это место, — ответил Ота. — Пока я считаю, что они хорошо работают, поддерживая порт и поток кораблей, идущих через него. Тогда они могут занимать свои посты годами. Но, если они плохо управляются с делами и требуется флот, чтобы спасти город, их можно заменить.

Хмурое лицо Фаррера было самым приятным, что видел Ота за утро. Правда состояла в том, что гальт нравился Оте не больше, чем он гальту. Их нации давно враждовали друг с другом, и, несмотря на все усилия Оты и Иссандры, их поколение умрет врагами.

Но как бы мало Фаррер не нравился Оте, то, что он делает сейчас, предназначено для людей, которые еще не родились, не зачаты. Ота играет в долгую игру, которая будет длиться дольше, чем ему осталось жить.

Гальт кашлянул, цыкнул зубом и наклонился вперед.

— Прости меня, высочайший, — сказал он официальным тоном. — Но о чем мы говорим?

— Я назначу тебя или твоего представителя присматривать за портом Чабури-Тана, — сказал Ота. — Это, как мне кажется, продемонстрирует, что я действительно стремлюсь объединить наши народы, а не только хочу заполучить ваших дочерей.

— И тогда совет решит, что мной управляют не только дочь и жена, но и император. Что он купил меня, верно? — Тон Фаррера был скорее веселым, чем агрессивным.

Ота вынул из рукава маленькую книгу и протянул ему.

— Отчет о работе порта Чабури-Тан, — сказал Ота. — Мы — империя павших городов, Фаррер-тя. Но раньше мы стояли так высоко, что, падая все эти годы, мы все равно находимся выше большей части мира.

Гальт зажал трубку между зубов и взял протянутую книгу. Ота ждал, пока Фаррер листал тонкие страницы. И увидел, как брови гальта взлетели вверх, когда тот добрался за итоговых сумм за четверть года, и еще раз, за полгода.

— Ты захочешь ответной услуги, — сказал Фаррер.

— Ты уже ссудил мне корабли, — сказал Ота. — И своих моряков. Давай посмотрим, какое впечатление это произведет на совет.

— Ты можешь позволить себе потратить так много золота, чтобы заставить их ревновать?

— Я знаю, что Ана-тя не хочет выходить замуж за Даната. Я надеюсь, что это может изменить ее позицию. Поэтому я без сожаления отдаю золото деду моего внука, — ответил Ота.

— А если она не изменит своего решения? — нахмурился Фаррер. Его глаза сузились, словно у купца в порту, услышавшего о подозрительно выгодной сделке.

— Тогда я сделал плохую ставку, — сказал Ота. — Мы все играем, Фаррер-тя, с утра до вечера.

Фаррер Дасин не ответил, но расслабился, засмеялся и сунул книгу за пояс. Ота принял позу конца встречи. С оттенком положительного результата, который Дасин, скорее всего, не заметил, но Оте было все равно. Он сделал это как себя, так и для гальта.

Дорога во дворцы показалась короче, его не так преследовала ностальгия. Вернувшись в свои комнаты, он разрешил переодеть себя в официальную одежду, и началась долгая медленная дневная работа. Двор традиционно жужжал, как ритуалами, так и требованиями. Из-за постоянных домыслов о судьбе договора с гальтами, каждая грань политической и экономической жизни империи колебалась, как мачта корабля в бурном море. Ота делал все, что мог, чтобы залить маслом бушующие волны. И, по большей части, ему это удавалось.

Стояла середина осени. До раннего заката Ота увидел, как главы гальтских и хайемских гильдий каменщиков обсуждают контракт, по которому уже принял решение гальтский Верховный Совет. Он принял двух членов Верховного Совета и троих из высших семей утхайема. И — самое яркое мгновение дня — появился внешне совершенно невозмутимый представитель Обара, который принес подарки и уверения в добрых отношениях между его маленькой страной и городами Хайема.

Никаких посыльных от Идаан или Эи. Вероятно его сестра все еще в дороге, мчится из Сарайкета