Загадка города Шахтар - Кира Календарова

С тяжелым вздохом девушка отвернулась к темным силуэтам оградок и могильных памятников. Мысль, которая грела душу прошлым летом, сейчас казалась невыносимой, словно ее выселяли из родного дома.

– Лучше всего мне будет уехать из города, – вздохнула она. – Прошлый архивариус либо не хотел уезжать, либо собирался, но не успел, и мы оба знаем, чем это закончилось. Дневники в безопасности, архив я в порядок привела, еще лет десять протянет. Жаль, конечно, оставлять все это, но…

– Вот только жертвенного агнца из себя строить не надо. – Эльдар похлопал ее по спине и, придерживая девушку за плечо, повел ее к домику сторожа. – Я тоже думал, что тебе стоит уехать, но пока это может подождать. Ты не я, убежать всегда успеешь. Подожди хотя бы, пока Серый не влюбится до такой степени, чтобы уехать вместе с тобой.

Надя хмыкнула. То, что их с Женей отношения до такой степени на виду, очень смущало, но забота Эльдара приятно согревала изнутри. Как будто у нее, единственной и не очень-то избалованной дочери, появился старший брат, всегда готовый подставить плечо и загородить ее от опасности широкой спиной.

– Спасибо, – кивнула она. – Хотя, если меня уволят, уехать так или иначе придется.

– Когда тебя все-таки уже уволят, Серый будет готов идти за тобой хоть на край света, – цинично заметил Эля и остановился у самых ворот кладбища. – Давай их сюда!

Взяв сумку с тяжелыми тетрадями, он скрылся в домике сторожа. Надя переминалась с ноги на ногу, поглядывая то на темные окошки, то на еле заметные отсветы догорающего костра за могильными оградками, то на светящиеся в другой стороне фары автобуса. «Только бы не уехал», – подумала она, снова глядя на часы. В кромешной тьме разобрать время было совершенно невозможно. И где, интересно, Эля так долго копается в таком маленьком домишке?

Когда он наконец появился, аккуратно закрыв за собой дверь, Наде показалось, что прошло не меньше получаса. К счастью, фары автобуса еще горели вдалеке. Отблесков костра уже почти не было видно, в домике зажглись окна, и тусклый свет тут же загородил чей-то силуэт. Эльдар всучил Наде сумку и быстро повел ее за забор, прочь от кладбища. Семеня за ним по узкой тропе, она открыла сумку: одна из тетрадей с вложенным белым конвертом еще болталась внутри.

– Ты забыл одну, – остановилась она, но парень только махнул рукой.

– Это тебе, копии делать. Еще одна у меня, остальные спрятаны. Потом поменяемся. Так быстрее будет.

– Ты сам говорил, что твою комнату и рабочее место обыскивают. С чего ты взял, что они не знают про подработку?

– Знают, конечно. Но сторож всегда здесь, и он не позволит так просто шариться на своей территории. Он уже очень старый и почти никогда не бывает трезвым, ему глубоко наплевать и на Комитет, и на наш горисполком, и на ЦК КПСС вместе с Горбачевым. К тому же его тайник, про который знаем только мы двое, еще найти надо, а это ой как непросто.

– Откуда же ты узнал, что у сторожа есть тайник? – язвительно поинтересовалась Надя, едва поспевая за его широкими шагами. – И почему ты так ему доверяешь? Откуда знать, что он нас не сдаст?

– Во-первых, на дворе не тридцать седьмой год. Во-вторых, он думает, что я держу там деньги. Это тоже правда, не в общежитии же их хранить. В-третьих, я таскаю ему с работы спирт, а это значит, что я ему как сын. Раз моя заначка там в безопасности, то и дневники тоже, – буднично ответил Эльдар и постучал по металлическому боку автобуса.

Когда двери открылись, он прижал палец к губам и пропустил девушку внутрь. Та только покачала головой, молча прошла в центр салона и села к окну. Эля заплатил за них обоих и, стоило автобусу тронуться, сел рядом. От него пахло холодом и дымом, и почему-то именно этот запах вместе с его голосом в голове Нади прочно ассоциировался с Шахтаром, его секретами и безумствами, на которые некоторые готовы были пойти ради этих секретов.

«Когда-то я уеду отсюда», – сказала она себе. В этой мысли не было ни радости, ни сожаления. Теперь это был просто факт. Она уедет туда, где сможет жить нормальной жизнью. Уедет тогда, когда этого захочет. Пока же у нее была здесь работа. Как архивариус Шахтара, она обязана была защитить его историю.

Часть 9. Март

Я знаю, что праздник

Сегодня большой,

И Надежду Дмитриевну

Поздравляю с весной.

Желаю цвести

И всегда улыбаться,

Веселой и красивой

Весь год оставаться!

Надя откусила дешевую шоколадку и с улыбкой перечитала открытку. От множества поздравлений, переписанных неровными печатными буквами из поэтических сборников и отрывных календарей, неумелых рисунков и самодельных аппликаций она готова была умиленно пищать, но держала лицо и лишь дружелюбно улыбалась, когда принимала от детишек помятые открытки вместе с прочитанными книжками.

Вслед за библиотекой и общежитие с началом марта запахло цветами, шоколадом с нотками крепких напитков, свежей штукатуркой и краской. Рабочие замазывали трещины в стенах, ставили на место слетевшие с петель двери и регулировали окна. Комендант пристально следила за ходом ремонта, а проходящие мимо жильцы то и дело указывали на новые трещины, появляющиеся в свежеокрашенных стенах.

Лена громко ругалась на высыпавшие прыщи, но продолжала приносить с работы сладости и вместе с соседкой уплетать их по вечерам. Даже вахтерша в заставленной цветами каморке, казалось, не так пристально следила за соблюдением правил. В промерзшем до костей городе из ниоткуда появлялись свежие букеты, и весна постоянно напоминала о себе, если не на улице, то на расцветающих тут и там женских улыбках.

В душе Нади тоже началась оттепель. Она перестала задерживаться на работе, проводила больше времени с возлюбленным и друзьями, и главное – перестала дрожать от страха за дневники архивариуса. Теперь это была проблема Эльдара, который лишь изредка спрашивал, как успехи с копированием. Успехов было непростительно мало, поскольку в беготне между тремя отделами библиотеки время на это находилось с трудом. Эля тоже переписывал дневники не спеша, но они оба были уверены, что успеют подготовить хотя бы что-то до того, как Комитет заподозрит неладное.

«Нужно купить еще кофе», – подумала Надя, механически щелкая ножницами над раковиной. Теперь приходилось регулярно менять воду в вазах и