Ошибка кота Люцифакса - Кеннет Бег Андерсен

— Здравствуй, Сатина, — выдохнул Филипп. Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но не сказал. Все слова исчезли.

— Прощай, Филипп, — сказала Сатина, захлопнула книгу, отвернулась от него и направилась к дому. Шаги ее были быстрыми и твердыми.

— Сатина, подожди! — крикнул он ей вслед. — Это для тебя!

Филипп вытащил из-за спины букет серых, как туман, цветов, которые испускали приятный дымок. Это были Розы Привидений, любимые цветы Сатины. Он нарвал их по дороге сюда.

Сатина обернулась и взглянула на цветы, которые он ей протягивал.

— Если… — Филипп осторожно откашлялся и потер одну ногу о другую. — Если, конечно, ты их возьмешь…

— Мне? Вот эти — мне?

Он кивнул.

— Воображаешь, что очень умный? — произнесла она с отвращением и снова отвернулась.

Филипп, взглянув на цветы, заметил, что большинство из них сломалось во время его жесткого приземления.

Он отбросил испорченный букет и бросился за девушкой.

— Подожди! Сатина, тебе придется выслушать меня!

— Выслушать тебя? — передразнила она. — А надо ли? Я уже наслушалась тебя более чем достаточно!

— Сатина ты не понимаешь…

— Филипп, я тебя прекрасно понимаю! Не надо ничего объяснять маленькой глупой Сатине. До нее наконец дошло. Иди к себе в Замок и учи уроки. Они так чертовски важны для тебя!

— Уже нет, — сказал он. — Мое обучение закончилось. Этой ночью.

Она резко остановилась и взглянула на него.

— Этой ночью… Это означает, что…

Филипп кивнул:

— Коронация состоится в полночь.

— А… А Люцифер?

Он пожал плечами:

— В любой момент…

Состояние шока у Сатины длилось не более секунды. Потом в ее глазах появилась такая ненависть, что на Филиппа обрушилась волна холода.

— Значит, Ученик Дьявола добился того, чего хотел, — произнесла она голосом, насквозь пропитанным ядом. — Поздравляю!

— Сатина, ты должна выслушать меня…

Он хотел взять ее за руку, но она ускользнула.

— Я уже выслушала больше, чем это того стоило, — зло сказала она, расправила крылья и так сильно взмахнула ими, что порыв ветра чуть не опрокинул его.

— Они меня обманули! — крикнул Филипп ей вслед, но она была уже далеко. — Они лгали мне о тебе и Азиэле!

Сатина скрылась за деревьями и крышами.

Филипп почти плакал.

— И я им поверил. Я им поверил, я, такой глупый и наивный, просто до тошноты. Извини меня, Сатина!

У него снова появилось жжение в рогах. Не боль, а странное ощущение, какое бывает, когда отсидишь ногу.

— Кто тебя обманул? — раздался голос. — И во что ты поверил, когда они тебя обманули?

Филипп мгновенно обернулся. Позади него стояла Сатина со сложенными на груди руками.

Взгляд ее был недоверчив. Но он перестал быть враждебным.

— Люцифер и Люцифакс, — ответил он. — Грумске тоже принимал в этом участие, но я думаю, он не понимал, что делает.

— Рассказывай, — заявила она. И он все рассказал.

Филипп начал с той ночи, когда увидел Сатину и Азиэля, выходивших из кинотеатра, и передал их разговор. А закончил тем, как подстрелил их из рогатки, и оказалось, что это были совсем не Сатина и Азиэль, а Люцифакс и замковый слуга Грумске.

— Так вот почему ты сказал, что я была в кинотеатре в ту ночь, — выдохнула Сатина, когда он завершил свое повествование. Взгляд ее во время его рассказа становился все добрее и добрее. — А я понять не могла, что за чушь ты несешь. В ту ночь я вообще ничего не поняла. Мне показалось, что ты изменился.

— Так оно и было, — вздохнул Филипп, а мысленно продолжил: «Я был тогда Люцифером II». — Извини, Сатина.

— Ты не виноват.

Он задумался. Потом покачал головой:

— Я виноват. Потому что сам решил им поверить.

— Но ведь они тебя обманули! Ты же видел, как Азиэль и я выходили из кинотеатра!

— Да, — сказал Филипп. — Но думаю, что в тот момент я уже решил, что буду им верить. Когда я вас увидел, для меня это стало лишь подтверждением того, в чем я был уверен: что ты и Азиэль еще… Ну, сама знаешь.

Она кивнула.

— Я думаю… — Филипп остановился, обдумывая, как лучше сказать. — Я думаю, что-то во мне хотело поверить в это. Хотело найти причину быть злым. Странно, правда?

К его удивлению Сатина покачала головой. Но не объяснила почему. Вместо этого она сказала:

— Твои рога стали короче.

Филипп сморщил лоб и проверил. Она была права. Его рога стали короче на несколько сантиметров.

— Наверное, это потому, что я перестал сердиться, — сказал он и улыбнулся.

— А тебе и не надо было сердиться, сопляк, — прорычал кто-то, пролетев над ними.

Это был Азиэль. Он приземлился и медленно сложил крылья.

— Тебе надо было чертовски радоваться!