Берсеркер Скверны - Руслан Мельников

– Во-во, че-то у меня такое ощущение, будто я не «фыжил», – сообщил Костоправ и метнулся к борту.

Рвало его долго и сильно. Впрочем, не его одного. Неразговорчивый Василь пристроился с другого борта драккара. Под их утробные звуки Виктора тоже потянуло присоединиться за компанию.

Было скверно. Ужасно было. Рвотные судороги, казалось, выворачивали наизнанку все нутро. Мухоморное зелье выходило тяжело, но когда оно все-таки выплеснулось вместе с желчью, ощутимо полегчало.

Выполосканные и ослабевшие они снова вернулись под мачту. Василь сразу лег на бок и отвернулся. Разговаривать у него, похоже, не было ни сил, ни желания.

– Снал пы, что фы фыпьете фсе, – остафил пы фам меньше, – неодобрительно покачал головой Аскел.

– Погоди-погоди! – встрепенулся Виктор. – Ты что, специально нам это варево подсунул?

– Не потсунул. Просто остафил, – уточнил хэрсир. – Чтопы фы мокли ефо пить.

– Зачем?

– Арне есть кофарный челофек и потлый протифник, – объяснил викинг. – Я снал, что он путет нечестен в хольмханхе. А фы снали, что с фами он не путет так милостиф, как я.

«Ну да, – подумал Виктор, – ты постарался, чтобы мы это уяснили».

– Поэтому фам не фыкотно пыть ефо рапами. Фам лучше плыть тальше со мной. Но чтопы нам плыть тальше фместе, нато пыло попетить Арне. У нефо есть мноко фоинов. Польше, чем есть у меня. Но персеркр ф пуйстфе есть сильнее и опаснее люпых фоиноф. А если персеркр фыпьет настой ис мухомороф, ефо не утершит никакой тферь и не останофит никакой орушие. Мои люти расскасали фсем кому мокли, что фы – персеркеры и мнокие поялись фас еще то начала хольмханха.

«Ага, а когда мы вмешались в драку, скрытый страх вырвался наружу и полностью завладел викингами, – понял Виктор. – Вот оно, объяснение славной победы четырех безумцев над целым Стохером!»

– Я фам покасал, как пить мухомор, но я не тумал, что рус-персеркр станет пить ефо так! – вздохнул Аскел.

Он ненадолго задумался, потом продолжил:

– И фсе ше странно. Таше если фы пили мноко – фсе рафно странно. В люпом персеркре фсекта тремлет сферинная ярость. Но чтопы ее пыло столько! Я о таком не снал. Фы чуть не разнесли фесь Стейхьер!

Виктор молча усмехнулся. Он-то как раз ничего странного в этом не видел. Просто под действием мухоморного пойла поперла долго сдерживаемая ненависть к викингам, вот и все.

* * *

– Латно, – махнул рукой хэрсил. – Как кофорят русы, хорошо то, что хорошо кончает.

Костоправ фыркнул, но промолчал и пошлить не стал.

– Мы, кашется, покончали хорошо. Только… – Аскел поморщился. – Саймись ранеными, Хрентепе. Мошешь начать с меня.

– Хрен тебе, – буркнул лекарь. – Сначала ее, – он кивнул на Змейку, – в чувство привести надо. И знаешь что… – Костоправ нахмурился. – Молись своим богам, чтобы она не отравилась вашими мухоморами.

– Фалькирию мухоморами не отрафишь, – с улыбкой ответил Аскел, заметив, что Змейка зашевелилась.

Из-под плаща выскользнула голая нога.

– Что за?!.. – встрепенулся Костоправ. Краем плаща он поспешно прикрыл ногу подруги. – Не смотреть никому! Зенки всем повыковыриваю к едрене-фене!

«Запоздалая, вообще-то, реакция», – подумал Виктор. Все, кто хотел, уже могли рассмотреть Змейку во всех подробностях. И все же он порадовался, что слез с груди «фалькирии» прежде, чем очухался лекарь.

Костоправ снова наморщил лоб, что-то вспоминая.

– Слышь, Золотой, – неуверенно заговорил он. – Мне привиделось фигня такая или Змейка правда голышом викингов гоняла?

– Было дело, – подтвердил Виктор.

Костоправ загнул длинную сложносочиненную матерную тираду.

– …мля, – с выразительным придыханием закончил лекарь.

Стрелец-баба тем временем окончательно пришла в себя. От неловкого движения плащ снова соскользнул с перемазанной кровью груди.

– Прикройся, бесстыдница! – прошипел Костоправ.

– Да пошел ты, – огрызнулась Змейка, поспешно натягивая, впрочем, на себя плащ и затравленно озираясь вокруг. Растрепанная коса заелозила по палубе. На лице Стрелец-бабы читалась высшая степень омерзения. Наверное, ее тоже мутило сейчас не по-детски.

– Фам принесут отешту, – пообещал Аскел.

Какой-то викинг по его приказу достал из трюма ворох штанов и курток, не без опаски положил шмотки рядом с берсеркерами и поспешно отошел.

– Рыла отверните! – процедила Змейка.

Под бдительным взглядом Костоправа отвернулись все. Даже гребцы на веслах старательно смотрели в море. Змейка влезла в мешковатые мужские штаны и куртку, а лекарь все никак не мог успокоиться.

– Золотой, она что, прямо так вот, голяком, толкалась в толпе мужиков? – чуть не плакал Костоправ.

– Знаешь, я думаю, мужикам было не до того, чтобы ее разглядывать, – попытался утешить лекаря Виктор.

Тот только вздохнул:

– Да чтоб мы еще раз котловыми мухоморами баловались! Да ни в жисть! Да пошло оно все…

Идти «оно все», судя по словам Костоправа, должно было далеко и надолго.

Викинги дружно работали веслами, стараясь не смотреть, как тошнит Змейку. А за бортом все тянулись и тянулись берега фьорда, который, казалось, никогда не закончится.