Легион хаоса - Вольфганг Хольбайн

— Нет! — крикнул я. — Не ходите туда, Торнхилл?

Но даже если инспектор и слышал мои слова, он на них не прореагировал — или не смог прореагировать. Он медленно приблизился к двери, словно его шаги направляла невидимая безжалостная сила.

Я бросился вперед, схватил его и изо всех сил потащил назад. Мой взгляд упал на дверной проем.

И то, что я увидел, заставило меня оцепенеть.

Стены и потолок исчезли, и там, где раньше была тайная библиотека моего отца, сейчас снова простирался мир ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ — мир, который погиб двести миллионов лет тому назад. В одном месте, далеко впереди, земля дергалась и дрожала, как потрескавшаяся кожа огромного, безобразного зверя. Застывшие черные волны двигались, словно от боли.

Но в этом движении была своя система. Эта черная живая масса дрожала так, словно под самой ее поверхностью что-то ползло, медленно и тяжело, но целеустремленно и неудержимо. Что-то большое, массивное, чудовищно сильное…

— Боже мой, Крейвен, что это такое?

Пальцы Торнхилла с такой силой впились в мое плечо, что я от боли вскрикнул и отбросил его руку. Но он продолжал не отрываясь смотреть на ужасную картину, на подергивание и шевеление земли и на черное нечто, ползущее к нам по самой ее поверхности.

— Что это, Крейвен? — прохрипел он. Теперь уже он находился на грани безумия.

Волны приближались, казалось, что какое-то темное, бесформенное тело приближалось к поверхности. Это было похоже на бесшумный взрыв.

Во все стороны брызнул черный ил, словно в глубине разорвался снаряд мортиры. Куски омерзительной черной массы величиной с кулак полетели в нашу сторону, запачкали ковер и оставили черные полосы на стенах.

Что-то большое, бесформенное показалось на поверхности черной топи и издало ужасный рев. На мгновение мне показалось, что я вижу щупальца спрута, перекошенную рожу со страшным клювом попугая и одним-единственным кроваво-красным глазом, но потом это видение исчезло и моему взору предстала бесформенная черная масса величиной с медведя. С ее тела стекали тонкие, дрожащие струйки черной болотной жижи.

Я среагировал, даже не осознавая, что же делаю. Краем глаза я заметил, как рука Торнхилла скрылась под сюртуком и затем снова появилась, но на этот раз в ней был зажат длинноствольный пистолет.

Я повернулся и всей своей массой бросился на него. Пистолет с таким грохотом разрядился около моего уха, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Пуля пролетела над моей головой и попала в потолок. Торнхилл и я, вцепившись друг в друга, упали на пол.

Когда я снова вскочил на ноги, черное существо уже почти выбралось из часов. Оно шаталось. Большие куски болотной грязи, напоминавшей черный гной, отваливались от его тела и головы, открывая части человеческого лица.

Лица, искаженного гримасой такого неописуемого ужаса, который мне не приходилось наблюдать никогда в жизни.

Из широко открытого рта этой омерзительной рожи вдруг вырвался голос. Голос, в котором не было ничего человеческого, и в котором, кажется, звучали все муки ада.

— Помогите… мне, — прохрипел голос. — Вы… должны… мне помочь!

Но не слова заставили меня вскрикнуть и броситься вперед.

А сам голос. Он был мне знаком, точно также, как и искаженное от ужаса лицо.

Это был голос Рольфа.

* * *

— Черт побери, да лежите вы спокойно, Ван дер Гроот! — голос Говарда отозвался эхом под сводами подвала, и краешком глаза он заметил, как их охранник быстро поднял голову и недоверчиво посмотрел на них своими холодными глазами, однако не сдвинулся с места.

Ван дер Гроот застонал, когда пальцы Говарда коснулись его напухшего подбородка.

— Это… чертовски больно, — невнятно пробормотал он.

— Сейчас боль пройдет, — Говард держал его голову левой рукой, а кончиками пальцев правой ощупал его подбородок, нашел определенный нервный узел и быстро и сильно нажал на него. Ван дер Гроот вскрикнул, оттолкнул его руку и внезапно на его лице появилось удивленное выражение.

— Что… вы сделали? — спросил он, запинаясь. — Боль исчезла!

Говард ухмыльнулся и откинулся назад.

— Ничего особенного, — ответил он. — Просто маленький фокус. Может быть, и вы научитесь ему, если проживете достаточно долго, чтобы дорасти до более высокого поста, чем должность наемного убийцы.

Глаза голландца сузились от злости.

— Вы прекрасно знаете, что я не наемный убийца, Лавкрафт, — сказал он.

— Ах так? — воскликнул Говард. — А что же вы собирались сделать с Рольфом и со мной?

— Во всяком случае, это было бы не убийство.

— Назовите это как хотите, — ответил Говард. — Все сводится к тому же самому.

— Нет, это не так, — запротестовал Ван дер Гроот. — Вы были приговорены к смерти и скрылись от справедливого наказания. И теперь вы удивляетесь, что на ваши поиски посылают людей?

— Нет, — сухо возразил Говард. — Однако меня задевает, что для этой цели используются такие ничтожества, как вы и этот мнимый доктор Грей. — Он строго посмотрел на Ван дер Гроота и добавил: — Приговорен? Каким судом, Ван дер Гроот?

— Советом руководства ордена. А над ним стоит высшая юрисдикция мироздания.

— И вы верите в это?

В первый момент, казалось, Ван дер Гроот не знал, что и ответить. Голос Говарда был абсолютно лишен насмешки или издевки.

— Конечно, — сказал он наконец. — Почему вы спрашиваете, Лавкрафт? Вы же знаете, что никто из нас не действует с целью наживы или из других низких побуждений. Вы же сами были одним из нас, пока вы… пока вы не предали орден.

Последняя часть фразы звучала как-то упрямо. Он смотрел мимо Говарда на одетого в черное воина, но, казалось, его глаза видели нечто другое.

— Предательство? — Говард произнес это слово с особым ударением. — Какое именно предательство вы имеете в виду, Ван дер Гроот?

Голландец помедлил с ответом.

— Ну, — начал он. — Я… мне сказали, что вы предали орден, и мне показали приговор, подписанный и заверенный печатью Верховного Магистра ордена.

— И этого оказалось достаточно, не так ли? — Говард улыбался, но его улыбка была печальной. — Сейчас это, вероятно, уже не играет никакой роли, верите ли вы мне или нет, Ван дер Гроот, но я уверяю вас, что я ни в какой форме не предавал ни орден, ни кого-либо из братьев. Я выполнил обет молчания. Даже Рольф ничего не знает о моем… прошлом.

— Я не верю вам, — упрямо сказал Ван дер Гроот. — Верховный Магистр не вынес бы, ошибочный приговор.

— Так оно и есть, — сказал Говард. — С его точки зрения у него не было другого выбора, кроме как приказать ликвидировать меня. Я даже понимаю его, хотя, естественно, не могу полностью разделить его мнение. Но я не питаю к нему ненависти из-за этого.