Монах. Предназначение - Евгений Щепетнов

Взялся за веревки, соединяющие ноги адепта, и поволок его во внутреннее помещение храма, не заботясь о том, что доски пола царапают кожу пленника.

Служебное помещение было стандартным, ничем не напоминающим логово адепта исчадий. Но это само собой – он же был тут на положении резидента разведки, нельзя привлекать внимание богопротивными картинками и крестами. Вдруг какая проверка. Само главное – в комнате имелась крепкая, закрывающаяся изнутри дверь.

Андрей бросил ноги пленника и, усевшись перед ним на стул, скомандовал:

– Ну что, пугалица крылатая, вылезай! Разоспалась там… А кто собирался ночами искоренять преступность? Дрыхнешь…

– Знаешь, когда ты делаешь это тайком, скрываясь от всех, и устраиваешь из этого развлечение – тогда это интересно. А когда тебя заставляют – лети, искореняй преступность, – это становится скучно. Лучше оленя поймать.

– Такое впечатление, будто тебя заставляли, – удивился Андрей. – Кто это заставлял-то?

– А император чего сказал – надо принять ее на службу… вот я и задумалась.

– Чушь какая… давай преобразовывайся. Кстати, почему, интересно, на вас, драконов, проклятие не действует?

– Потому, что мы высшие существа, – хихикнула Шанти. – А чего ты меня пугалицей назвал? Что за пугалица такая?

– Ну как… пугать тобой будем, вот и пугалица, – рассмеялся Андрей. – Все, он очнулся. Начинаем!

Через час Андрей знал все о сети исчадий, опутывающей столицу. Корни уходили в Славию, само собой, но то, какое именно количество людей в столице Балрона были инфицированы заразой саганизма, повергло Андрея в шок. Он и не подозревал, что эта мерзкая религия найдет в городе столько последователей.

Впрочем, а что удивительного? Во все времена людей привлекала идея: сильный всегда прав. Если ты сильный, бери все, что тебе хочется. Если ты сильный, можешь не обращать внимания на мнение окружающих и делать то, что тебе хочется. Разве эта религия не пустила глубокие корни на Земле? Разве демон не укоренился глубоко, в самой глубине души множества людей? Злоба, жадность, подлость, лицемерие – что это, Божий дар? Совсем нет.

Пришлось задействовать дополнительные силы для поимки преступников. Подняли по тревоге полк гвардейцев, всех инквизиторов и всю ночь, почти до самого утра, вылавливали пособников исчадий, имена и адреса которых Андрей переписал со слов ныне мертвого адепта. Тот не врал. Вначале попытался, но, когда Шанти начала по частям откусывать у него ногу, сдался и рассказал все, абсолютно все, что вспомнил. А память у него была великолепной.

Исчадий в городе больше не было, но вот их пособников, тех, кто передавал сведения, тех, кто подготавливал город к вторжению, были сотни. Это и сторонники Гортуса, и люди, осознанно работавшие на исчадий – за деньги и по убеждению.

Во дворец Андрей попал только к утру, передав список пособников исчадий Акодиму и взяв с него слово, что с нынешнего дня или, скорее, ночи пособников и вообще никого больше не будут сжигать на кострах. Хватит дикарства. Если уж казнить – чинно-благородно отруби ему башку. Или повесь. Хватит этих диких обычаев, нельзя превращать смерть людей в шоу.

Акодим кивал, щурился, но Андрей не был уверен, что тот сдержит обещание. Впрочем, его это уже мало интересовало. Он хотел спать, страшно устал, хотел прижать к себе молодую, красивую жену. Хватит с него смертей, грязи, крови. На сегодня хватит…

Андрей приказал кучеру везти себя во дворец. Ему хотелось есть, пить, ноги гудели от беготни. Небо уже серело – скоро рассвет. Неудержимо тянуло в сон, и Андрей постоянно зевал, чуть не вывихивая челюсть. Его ждала мягкая постель и вкусная еда. По крайней мере, он на это надеялся. Мечтатель…

– Я не виновата! – Марго зарыдала, закрыв лицо руками, и слезы капали на длинные обнаженные ноги. Она была одета в короткую кружевную рубашку, порванную на груди и на плече.

Андрей тупо смотрел на Зарта, лежащего рядом с кроватью.

Мертвые глаза императора пристально смотрели в потолок, язык вывалился изо рта, а под задом расплылось мокрое пятно. Штаны Зарта спущены – когда Марго свернула ему шею, он как раз готовился осуществить свое право первой, второй и стопятисотой ночи со своей подданной и очень удивился, получив вместо желанного удовлетворения перелом шейных позвонков.

– Я спала, а он полез на меня, схватил, прижал к постели, а я уперлась ему в подбородок, толкнула. Он слетел – гляжу, а это император! И он уже и не дышит! Я заперлась и сидела тебя ждала! А он все смотрит, смотрит, смотрит!

Андрей сел рядом с женой, прижал ее к себе и снова посмотрел на труп Зарта. В голове билась мысль: «Все прахом! Все, все прогадил! Зачем я притащил ее с собой?! Этот пьяный сластолюбивый идиот то ли принял ее за императрицу, то ли действительно решил попользоваться женой советника – результат один. Что теперь делать, непонятно. Все планы в топку… какой кошмар!»

Внезапно его осенило: «Если не я, то кто? Если не сейчас, то когда?! Вот только как избавиться от трупа?»

– Шанти! Вылезай!

– Давно уже вылезла. Сто лет назад. Яйцо было крепким, и маме пришлось его раскусывать – я была слишком слаба. В общем, я в шоке и не знаю, что сказать. Кроме того, что жаль Маргошку, а козлу – так и надо.

– Шанти, на тебя вся надежда!

– Я его есть не буду! Сразу отказываюсь! Такое дерьмо только мухи будут есть! Да он еще и обмочился, и чего похуже! Ф-фу-у!

– Не придуривайся. Ты знаешь, о чем я.

– Знаю. И тем хуже для меня. Я не смогу. Честно – я не смогу!

– Сможешь. Иначе нам конец. Всем нашим планам, всему, к чему мы шли эти долгие месяцы через кровь, боль, страдания. Все рухнет! Шанти, пожалуйста!

Молчание. До-о-олгое молчание.

Угрюмо:

– Пользуешься моей добротой?! Только я с императрицей спать не буду!

– Не будешь, не будешь – он все равно с ней не спал.

– И при первой возможности освободишь меня от этой мерзкой роли. Хуже нет, чем изображать такого негодяя!

– Шанти, сестренка, спасай!

Ворчливо:

– Сели на Шанти и ножки свесили! Как попадается добрый дракон – так сразу на нем кататься!

– Не помню ни одного доброго дракона, на котором я катался. Мама твоя? Так ее доброй назвать трудно… ну если только с натяжкой.

– Будешь маму обижать – получишь у меня! Мама ему не добрая! Помолчал бы уж!

– Извини. Давай наконец займемся делом! Светает скоро. А нам еще нужно от тела избавиться.

– Раздевай его.

Андрей бросился к трупу императора и стал срывать с него одежду, путаясь в вонючих тряпках, пропитанных мочой. С облегчением увидел, что тот хотя бы не обделался, и то ладно…

– Все, я запомнила его облик. И что, все до мелочей надо воспроизвести? И вот этот отросток? Гадость какая… и как вы им пользуетесь, такой дурацкой штукой… Впрочем, я видела, как ты умеешь ей работать.