Сироты небесные - Ирина Андронати

Прошёлся по струнам. Нет, что ни говори – обалдеть, какой звук…

– Всё небо пламенем объято,

Пилоты шли в последний бой,

А молодого звеньевого

Несут с седою головой…

– А молодо-ого звеньево-ого… – подхватили все, и особенно эрхшшаа – но не слова выговаривая, а саму мелодию.

– Торпеда вмазала в «Портоса»,

Удачи вылетан запас.

И с разворота три пилота

Идут к Земле в последний раз.

Машина валится кругами,

Всё жарче пламя языки,

И я прощаюся с друзьями

Простым пожатием руки.

Мы пролетаем, как фанера,

Сейчас рванёт боекомплект,

И по холодной стратосфере

Прочертим мы короткий след.

Не соберут нас даже в горстку

С орбиты мы уйдём в распыл.

Земля родная стелет жёстко —

Я навсегда её простил.

И понесутся телеграммы

Родных и близких известить:

"Гардемарин ваш не вернётся

И не приедет погостить".

Заплачут горько мама с папой,

Теперь им внуков не видать,

И будет слезы лить девчонка

В квартире номер сорок пять.

И будут карточки пылиться

На фоне разноцветных книг.

Она уйдёт в гарды учиться

И сгинет так же, как жених…

– И сгинет так же, как жених…

В наступившей тишине кто-то громко сглотнул.

– «Портос» – это сторожевик такой, – зачем-то объяснил Санька. Может быть, чтобы разбить тишину.

– Да-а… – протянул Ярослав. – Дела…

По идее, надо было размещаться на ночь и спать, но все были слишком уж взбудоражены встречей. Опять же – улетели к чертям намеченные планы, и надо было стремительно продумать новые…

То есть – просто схватить Тейшш, сунуть её в «Неустрашимый» и улететь, оставив Барса и Машу собирать информацию, а то и наводить порядок, – не получалось. Планета оказалась невероятно, сказочно важна, и отдавать её Империи было нельзя – ну просто никак.

Уже хотя бы потому (икснадцатым пунктом в списке), что по имперским понятиям всё население планеты опасно и неизлечимо больно или же находится в контакте с опасными и неизлечимыми больными. То есть оно должно быть помещено в карантин – скорее всего, навсегда, – а сама планета продезинфицирована на километр вглубь.

Нет, не отдам я Некту яблоко, хоть он дерись…

Спасибо Тейшш, спасибо павшим эрхшшаа – за то, что повредили разведывательный корабль и основательно проредили его экипаж. Вряд ли он сможет скоро отправиться обратно. А без этого имперцам не провести сюда эскадру – не умеют они брать ментальный пеленг. Но на борту застрявшего здесь имперского корабля осталась группа землян-телепатов, которые мучаются, кричат… а на борту какого-то другого корабля может найтись другая группа, которая их услышит – и, не исключено, что пеленг возьмёт…

Итак, задач было три, и все примерно одинаковой важности: вывезти Тейшш в безопасное место, захватить имперский корабль и как-то обозначить законные права Земли или Эрхшшаа на эту планету.

Первые две задачи имели вполне внятные одноходовые решения. Третья – пока ещё нет. На планете худо-бедно жило коренное население, числившее себя совсем ещё недавно подданными старой Империи. Империя нынешняя провозглашала себя наследницей Империи старой (утверждение нелепое и спорное, но оно принято за истину на Тангу, и опровергнуть его очень трудно). Кроме того, на Мизели имелось центральное правительство, которое – если судить по тому, что рассказали Олег и Ярослав, – вряд ли было расположено сотрудничать…

И – проблема Олега. По разным причинам, но все, не сговариваясь, решили, что она не менее важна, чем три обозначенных, – и каким-то не слишком объяснимым образом влияет на их решение.

Сами Олег с Ярославом, да и мальчишки тоже, не видели другого пути, кроме силового: высадиться в Верхнем, пальнуть для острастки, пригрозить полной аннигиляцией… Барс мялся, и Санька его понимал. Рра-Рашт и Маша были категорически против: не стоило начинать знакомство с пальбы. В конце концов, не исключено, что их тут ждут – не дождутся с распростёртыми объятиями, хлебом-солью и полцарством в придачу…

Вот если полцарства не будет в наличии, а соль окажется не хлоридом, а цианидом – тогда можно и пострелять. Холостыми, то есть исключительно одиночными зарядами.

Значит – для начала нужно слетать и представиться. А там видно будет.

В общих чертах план выстроился. С утра – разведка в Верхний. Если там действительно ждут – не дождутся, то предложить вступление в союз Земля-Эрхшшаа, покровительство, всяческую помощь и так далее. Заодно – решить проблему Олега. Если по каким-то причинам не ждут или проблему решать не хотят, то заявить о родстве Олега и всего земного населения Мизели – с населением Земли, и не просто Земли, а всего союза Земля-Эрхшаа-марцалы-Свободные, которое здесь представляет «Неустрашимый», – после чего приступить к защите неотъемлемых человеческих прав. Включая применение холостых, то есть исключительно одиночных…

Далее (при любом развитии сценария) – «Неустрашимый» и обязательно хотя бы двое из эрхшшаа (одна из них – Тейшш) остаются в Верхнем, чтобы принимать участие в сценах радости или давить авторитетом, а два лёгких корабля, подцепив к себе всё возможное вооружение, отправляются брать на абордаж имперского разведчика. Если абордаж удачен, заключённых землян спускают на поверхность планеты и где-нибудь размещают («Да здесь, где же ещё», – распорядился Ярослав), и смотрят, что там с кораблём. Если атака сорвётся, «Неустрашимый» немедленно взлетает и направляется к одной из планет эрхшшаа…

Осталось дождаться утра. Это оказалось самым трудным.

* * *

Меньше суток назад они проплывали под этим же мостом… Артурчик сплюнул через перила в темноту горькую волокнистую жвачку – прессованные листья и молодую кору сторожника выдавали всем желающим. От сторожника пропадал сон, обострялось зрение и скрадывалась усталость. Правда, во рту делалось сухо и шершаво, и пить было бесполезно – вода эту сухость не брала.

Вместе с Лизкой они ехали на повозке, гружённой ящиками с ракетами. Их записали в ракетчики, но лишь подносчиками снарядов. И то – не бегать на позиции с тяжёлыми ящиками на спине, а ворочать эти ящики на повозке и подавать на спины или на плечи тем, кто будет таскать. Повозку с трудом волокла четвёрка козлов, которыми правил полузнакомый фермер, Артурчик не мог вспомнить, где встречался с ним, а потом будто кто-то стукнул в лоб, и глаза открылись: это был старший сын старого Йеризина, Махраб. Йеризина и всю родню его уморили Верхние ядовитым дымом, а Махраб, наверное, ездил в город на торжки… На торжках с ним Артурчик и встречался: кривые баклажаны и мясные палочки от Йеризина славились, покупать старались у них.