Каста мимов - Саманта Шеннон

На следующий день он очнулся не в камере, где «Ветошь» морила его голодом и издевалась в свое удовольствие, а на добротном, правда коротковатом, матрасе. Под головой – продавленная подушка, на прикроватной тумбочке – букет искусственной герани.

– Ничего не напоминает? – усмехнулась я.

Страж с сомнением оглядел трещины на потолке и черные пятна сырости по углам.

– Это место – точно нет.

Его голос не изменился. Низкий, глубокий, он как будто обволакивал собеседника.

– Ты в Четвертом Первой, в ночлежке. – Я чиркнула спичкой. – Не «Магдален», конечно, но все теплее, чем на улице.

– Да, здесь тепло. Не в пример подземелью Камдена.

В сиянии свечи Страж приподнялся на локтях и сел. Синяки на лице странным образом исчезли.

– Который час?

– Четыре. Ну и силен же ты дрыхнуть.

– Твою записку прочитать успел. – Он немного помолчал. – Могу я узнать, где ты была?

– В Севен-Дайлсе.

– Ясно. – Короткая пауза. – Снова под началом у Джексона?

– У меня не было выбора.

Мы долго смотрели друг на друга. С момента побега столько всего случилось. Да и сидеть вот так, на нейтральной территории, было неожиданно и странно.

В колонии я успела привыкнуть к его облику, но сейчас мне все казалось в новинку. И радужная оболочка, вспыхивающая, словно пламя за витражным стеклом, и черные как ночь зрачки. Суровые, но в то же время изящные черты: четкие линии губ, волевой подбородок. Спутанные пряди каштановых волос так по-человечески небрежно падают на лоб. Страж ничуть не изменился, только ореол сияния слегка поблек.

– Раз ты явился, значит возникла угроза, – нарушила я затянувшееся молчание.

– Верно. Хотел тебя предупредить, но верховный инквизитор и сам неплохо справился. – Страж окинул меня пристальным взглядом. – Лондон тебе к лицу.

– Регулярная кормежка творит чудеса. – Я откашлялась. – Не желаешь выпить? С вином в стране напряженка, но специально для вас в изобилии вкуснейшая вода из-под крана.

– От воды не откажусь. Мои тюремщики щедростью не отличались.

– Постиранная одежда в ванной.

– Спасибо. – Страж поднялся.

Я деликатно отвернулась и сосредоточилась на стаканах, дабы не смущать рефаита, привыкшего щеголять в вычурных нарядах. Вопреки ожиданиям, тот довольно равнодушно отнесся к своей наготе. Вскоре он вернулся в черном облачении торговца и уселся напротив меня на кушетку. Теперь нас разделял стол. Все в точности как в «Магдален», за исключением униформы. Ворот его рубашки распахнулся, приоткрыв грудь…

– Не ожидал, что ты доберешься до катакомб. Весьма впечатляет. Уже и не чаял спастись.

– Золотая пуповина помогла, – коротко ответила я и кивнула на свечу. – Не хочешь связаться с Тирабелл? Сеанс можно устроить прямо здесь.

– Давай сначала поговорим. Как только Рантаны узнают, что ты меня освободила, мы не сможем оставаться наедине, не возбуждая подозрений.

– Подозрений? – эхом повторила я.

– Не думай, что маскарад на этом кончился, Пейдж. Игра продолжается, поменялся лишь стиль. Не только Саргасы опасаются близкой дружбы между рефаитами и людьми.

– Но им известно о золотой пуповине.

– Им известно, что ты подняла бунт. Тирабелл и Цефей знают про пуповину. А еще, со слов Саргасов, они в курсе, что между нами возникло нечто большее. – Страж посмотрел на меня в упор. – Этим их знания исчерпываются.

У меня екнуло сердце.

– Понятно. – Я протянула ему стакан.

Даже здесь, вдали от колонии, этот будничный жест казался преступным.

– Спасибо.

Я кивнула и вновь устроилась на кушетке, подтянув колени к груди.

– Саргасы ищут тебя?

– О, не сомневайся. Уверен, Ситула Мезартим идет по моему следу, пока мы тут беседуем. Я ведь плотеотступник. Ренегат, – безразлично добавил он. – Все рефаиты осведомлены о моем предательстве.

– И что грозит плотеотступнику?

– Изгнание из загробного мира и рядов рефаитов на веки вечные. Кровеотступник предает лишь королевскую семью, но совершить преступление против плоти означает предать весь свой род. За мной числится самое страшное преступление – близость с человеком.

Со мной.

– Ты ведь знал о последствиях, – вырвалось у меня.

– Знал.

Страж говорил ровно, словно речь шла о погоде, а не о жизненно важных вещах.

– Нашира наседает на инквизитора, чтобы он задействовал все силы для поимки беглецов. Двое уже у нее, в пыточной.

– С чего ты взял?

– Альсафи – наш лазутчик в стане Наширы. Он сливает нам информацию. Кого именно она захватила – пока неизвестно, но я попробую выяснить. – Его взгляд затуманился. – Что с Майклом? Он в порядке?

Майкл был первым, кому Страж доверился до меня.

– В последний раз видела его у Тауэра, – вздохнула я. – «Щиты» перебили почти всех, кто был в поезде.

Страж сжал кулаки:

– Сколько спаслось?

– Из двенадцати – пять, включая меня.

– Пять… – С его губ сорвался горький смешок. – Пора мне завязывать с мятежами.

– Спасти их было моей задачей. Ты тут ни при чем.

Мы снова замолчали. Я успела забыть его взгляд. Пристальный, проникновенный, он точно смотрел в самую глубь моего лабиринта.

– Мне надо задать тебе так много вопросов!

– Спрашивай, – пожал он плечами. – Время есть.

– Через пару часов мне возвращаться в логово. Джекс явится к полуночи. Если не застанет меня, начнутся вопросы.

– И первый будет от меня, – отрезал Страж. – Объясни, надо ли было убегать от Наширы, чтобы снова плясать под дудку Джексона?

Я дернулась, как от пощечины.

– Никто и не пляшет! Просто не хочу терять его расположение.

– Не ты ли возмущалась на лугу, что устала от рабства? Этот человек грозил убить тебя, если откажешься служить ему. Тогда почему не он ищет твоего расположения, а наоборот?