Проклятье хаоса - Роберт Энтони Сальваторе

– Мас иллю.

И жезл взорвался миллиардом ярчайших красок всех цветов радуги.

– О-ух! – взвыл Пайкел, ослепленный вспышкой, как и все друзья Кэддерли.

Под веками юноши тоже мелькали огненные точки, но он не отступал.

– Мас иллю, – вновь повторил он, и жезл повиновался, извергнув новый цветной залп.

Спутникам Кэддерли эти взрывы хоть и резали глаза до боли, но все же к ним огни были милосердны, а вот для вампира вспышки обернулись мучительнейшей агонией. Бэкио пытался заслониться от всполохов, пытался свернуться крошечным клубком, но безуспешно. Капли огненного ливня стучали по нему, нападая на не-мертвое существо с яростью обезумевших пчел. Живое создание этот искристый душ лишь слепил, но не-мертвого монстра он мог сжечь дотла.

– Мас иллю, – в третий раз сказал Кэддерли, и к тому времени, как последняя вспышка развеялась, Бэкио неуклюже привалился к стене, глядя на Кэддерли с ничем не замутненной ненавистью и полным бессилием.

Кэддерли отвел жезл и снял со шляпы священный символ. Он подошел к раненому вампиру, встал перед ним и медленно, спокойно и уверенно прижал пламенеющую эмблему к разбитому лицу Бэкио.

Трясущаяся рука вампира взлетела, хватая Кэддерли за запястье, но молодой жрец не дрогнул. Он крепко держал брошь с символом и нараспев читал молитву Дениру, методично нанося удары набалдашником посоха, безжалостно уничтожая чудовище.

Кэддерли обернулся и увидел четверых своих друзей, недоверчиво глядящих на него, ошеломленных откровенной жестокостью представления.

Пайкел застонал, и конец его дубинки безвольно бухнул о пол.

Шейли морщилась от боли, глядя на Кэддерли. Ее правое плечо было разорвано почти до кости, и дышала она с присвистом. Кэддерли сразу понял, что побои Бэкио наверняка сломали эльфийке несколько ребер, одно из которых проткнуло легкое. Юноша немедленно бросился к ней, не произнося ни слова, ища далекую Песнь Денира.

Поток мелодии на этот раз тек не сильно; Кэддерли никак не мог найти высшие уровни целительной энергии. День еще только начался, а он уже устал, понял юноша, так что он принял эту слабость, отыскал путь к менее важным заклинаниям исцеления и осторожно, но крепко прижал ладони к ребрам Шейли, а затем и к ее плечу.

Когда Кэддерли полностью пришел в сознание, он обнаружил, что эльфийка держится немного естественнее и магия уже затягивает ее раны.

– Ты не нашел Данику, – сказала Шейли решительным, но дрожащим от боли и слабости голосом.

Всем было очевидно, что она нуждается в отдыхе и продолжать битву не может.

Кэддерли покачал головой, подтверждая страхи эльфийки. Он горестно посмотрел на кровать, где неподвижно лежала его любимая.

– Она хотя бы не стала не-мертвой, – пробормотал он, скорее поддерживая себя, чем остальных.

– Она сбежала, – согласилась Шейли.

– Даника не должна оставаться в этом месте, – сказал Кэддерли. Он твердо взглянул на каждого из друзей. – Мы должны забрать ее отсюда.

– Склеп чист, – предложила Шейли. Кэддерли покачал головой:

– Дальше. Надо отнести ее в Кэррадун. Там, вдали от тьмы Кьеркана Руфо, я смогу лучше залечить твои раны и предать Данику покою. – Голос его сломался на окончании фразы.

– Нет! – неожиданно заговорил Айвэн, привлекая внимание Кэддерли. – Мы не уйдем! – возразил дворф. – Только не сейчас, пока солнце еще на небе. Руфо забрал ее и заберет других, если мы сбежим. Ты, если тебе надо, можешь отправляться. Но мы с братом останемся.

– О-о-ой!

– Мы отплатим за Данику, не сомневайся! – закончил Айвэн.

«Отплатим». Множество чувств навалилось на Кэддерли, они кружились в его сознании, набирая скорость и несказанную силу. Отплатить! Конечно, Кэддерли отплатит Руфо. Он вновь обрел себя в мысли о мести.

– Отнесите Данику в склеп, – попросил он Билаго и Шейли. – Если мы с дворфами не вернемся к тому времени, как солнце начнет садиться, уходите отсюда в Шилмисту или в Кэррадун и никогда не возвращайтесь.

Шейли, столь же разгневанная потерей Даники, как и каждый из них, хотела заспорить, но, когда она начала отвечать, острая боль пронзила ее бок. Кэддерли помог ей всем, чем мог. Теперь она нуждалась в отдыхе.

– Я пойду с Билаго в склеп, – неохотно согласилась эльфийка, понимая, что, ослабевшая, она будет лишь обузой своим друзьям. Однако она схватила Кэддерли за руку, когда тот уже отходил от нее, и взгляд ее фиолетовых глаз скрестился с его серыми. – Найди Руфо и уничтожь его, – сказала она. – И из склепа я не выйду никуда, разве что в Библиотеку, тебе на подмогу.

Кэддерли знал, что не сумеет переубедить отважную эльфийку. Даника стала Шейли почти сестрой, а эльфийка никогда не побежит от того, кто убил ее сестру. Понимая эти чувства, как и то, что и он сам не уйдет отсюда, пока с Руфо не будет покончено, Кэддерли принял ее обет, молча кивнув.