Дар смерти - Галина Гончарова

Аргумент был признан убедительным. Главарь посмотрел на Шнурка.

— Ты ее привел, ты и говори.

Мальчишка кивнул — и принялся рассказывать.

— Госпожа Ветана, в лечебнице нечисто. Там люди пропадают…

— То есть?

После десятиминутного рассказа, обильно пересыпанного непристойностями, выяснилось следующее.

Городское дно — это совершенно особый мир, спаянный своими взаимоотношениями, интересами, деловыми и родственными связями. И глядя на нищего возле Храма в белом городе, отродясь не догадаешься, что брат у него — рыбак из Желтого города, да и сам нищий мог быть в прошлом рыбаком. Просто не повезло, потерял ноги, вот и вынужден просить милостыню. И что у него есть дети и жена — тоже. А еще — сколько он отзвякивает старшине нищих каждую десятидневку, сколько вносит в общий котел артели, сколько…

Или, что проститутка, работающая в порту, может быть компаньонкой пожилой дамы из Желтого города. Дама старая, спит много, вот девка и ищет себе развлечения…

По-разному бывает.

А уж воровские связи… тут лучше и не разбираться. Запутаешься быстрее, чем что-то поймешь.

Ребячья же артель тесно связана с рыбаками, нищими, грузчиками, а вот воров они стерегутся. С теми свяжись — остальные три группы мигом от артели откажутся, а то и разгонят ее, как тараканов. Тут все строго. Поэтому в их компании никто не ворует. Клянчить можно, а воровать не смей…

А еще они работают в порту.

С недавнего… года два-три времени, стали проходить слухи…

Первыми забеспокоились продажные девки.

Пропадали те, кто недавно пришел на улицы. Вроде бы и ничего страшного, пропала — и пропала, всякое бывает, если под причалы Алетара заглянуть, там, небось, костяки лежат в три ряда. Но…

Свой мир. Свои связи.

Люди зашевелились.

Потом начали пропадать моряки.

Потом — ворье. И такие мальчишки, как они, тоже пропадают.

Всегда те — кто помоложе, посвежее, кто может еще долго и тяжело работать, или… использоваться по назначению. Как девчонки из нищих и ворят.

Я уже давно не обращала внимания на то, что сижу на холодном песке. Вылечусь, маги жизни не болеют. Никогда. Слушала внимательно, сопоставляя информацию.

Значит, мальчишка-вор…

Морячок Лианы…

— Ребята, вы подозреваете, что кто-то наладил работорговлю? — прямо спросила я.

Мальчишки переглянулись.

— Не дура, — кивнул главаренок.

Я смерила его холодным взглядом.

— Нет, не дура. Просто это напрашивается.

В Алетаре за торговлю живым товаром положено пожизненное заключение. Не казнь, нет…

Но ходят слухи, что те, кого осудили на пожизненное, очень часто оказываются на алтаре у короля. Он ведь некромант, короли Раденора уж сколько времени некроманты…

Говорят.

Но даже говорят об этом шепотом, с опаской и оглядываясь по сторонам. Его величество очень не любит подобные разговоры. Хотя не о том я думаю.

— Значит, торговля…

— Да.

— Кто наладил, что, как — неизвестно?

— Если кому перо в бок охота — может поинтересоваться, — ухмыльнулся главаренок. — Нам же жить охота.

Очень правильное желание. Непонятно только, почему у меня оно молчит. А я тем временем интересуюсь:

— И вы полагаете, что лечебница…

— Многие, кто туда попал, оттуда не вышли, — просто произнес Шнурок.

Без аффектации, без напряжения…

Эти мальчишки живут на улице, ходят под смертью, не знают, что будут делать завтра и где ночевать, они привыкли, что завтра для них может и не быть. Но в рабство им не хочется.

— Там… канал?

Я выразилась неточно, но ребята меня поняли. И Шнурок кивнул.

— Есть там кто-то. А кто — пес его знает.

— Но там же не один человек работает! Неужели никто не замечает? Не видит?

— А кому оно надо?

Я немного подумала.

Вообще-то… мы же дежурим посуточно. Есть возможность и присмотреть «товар», и вывезти, пока идет дежурство нужного человека. А я могу и не заметить.

Вот как с тем воришкой. Вчера был, сегодня ушел… куда?

А мне какая разница?

Вот если бы его с проломленной головой принесли, я бы его лечила еще раз, а если нет… значит — нет. Не было бы у него любящего папы, так и век не хватились бы. И Лиана…

Не подними она скандал, насчет своего морячка…

Порт же!

Моряком больше, моряком меньше…

— Но это же люди! Их должны как-то выносить, грузить на корабль, где-то держать…

Главарь вдруг серьезно посмотрел мне в глаза.

— Не лезь в это. Без головы останешься.

Я вздохнула.

— Я-то не полезу. А вы уверены, что случайно — хуже не получится? Лучше уж знать и не лезть, чем не знать и вляпаться…

Возражение было логичным, но мальчишки лишь закачали головами. Они от таких дел держались подальше, справедливо полагая, что жизнь одна, а оказаться в трюме рабского корабля никому не хочется.

Я подумала пару секунд, и поднялась.

— Все же, я прошу проводить меня. Я здесь раньше не бывала, и местности не знаю. Не хочется заблудиться в темноте и забрести невесть куда.

Главарь только рукой махнул.

— Ладно, Шнур. Проводи эту… а завтра останешься здесь. Пожрать сготовишь, и за этим дохлым присмотришь…

— А через два дня опять ко мне. Приду, осмотрю бедолагу. Если ему будет хуже — сразу за мной, поняли?

Шнурок закивал. Этот — точно понял. Сделает.

* * *

Я медленно шла по берегу вслед за своим провожатым.

— Шнурок, а как тебя зовут на самом деле?

— Это неважно.

— Почему?

— Понимаете, госпожа Ветана, имя — это очень личное. Мы не просто так на улице оказались, а имя — все, что у нас осталось от той жизни.

Я молча кивнула.

Действительно, имя — это очень личное. Шнурок — пусть так и будет. Когда-то он был обычным мальчишкой, с семьей, с родными, а потом что-то случилось, и его больше не стало. Как не стало и меня.

И на обломках старого родились и Шнурок, и Ветана…

А вот смогут они построить новое или нет — это никому не известно.

Море тихо шумело в такт моим мыслям.

А ведь есть и еще одно, о чем стоит подумать.