Кузнец душ - Рин Чупеко

– Хорошо. Все переговоры будем вести мы с Шади. А вы поддакивайте нам, даже если будет казаться, будто мы несем полную чушь. – Зоя пригладила складки своего платья. Мы все, включая Инессу, нарядились в наши самые лучшие хуа, тогда как Кален, Халад и Фокс облачились в серые шерстяные мантии. Было так странно видеть Калена не в черном, да и самому Искателю смерти этот наряд был явно не по душе.

Зоя оказалась необычайно дотошной и буквально тряслась над каждым из нас.

– В некоторых вопросах, ваше величество, вам придется взять инициативу в свои руки, – объясняла она принцессе. – Вы будете говорить от лица всего Киона, поэтому необходимо излучать уверенность. Все это время ни в коем случае не показывайте сердце принца Канса. Вы уже бывали здесь раньше?

– Всего лишь раз, с официальным визитом. В основном говорила мама.

– Тогда постарайтесь, насколько это возможно, держаться как ваша мама. Время от времени я, словно ваш ближайший советник, буду подсказывать вам на ухо. Именно так часто и поступает императорский помощник, так что это не должно вызвать подозрений. – Зоя вздохнула. – Они уже и так нас заждались. Давайте покончим с этим.

К тому времени как мы вошли в город, собралась целая толпа. Пока мы шагали по улицам, люди опускались на колени и кланялись, касаясь лбами земли.

– Император великолепно выдрессировал своих подданных, – тихонько пробормотал Кален, за что получил от Зои резкий тычок под ребра.

Между Кионом и Сантянем имелось определенное сходство. Местные дороги были уже, но столь популярные в Анкио остроконечные крыши и арочные своды впервые прижились именно здесь. Кион строился с точки зрения эстетики, а Сантянь соорудили из практических соображений. Стены состояли из дерева и бетона. Однако даже грубо обтесанные и непокрашенные здания все равно выглядели так, будто способны прослужить не одно десятилетие. Мы шли мимо прочных домов, по ухоженным мостовым, и нас повсюду окружали всевозможные оттенки серого.

Большинство жителей одевались в короткие мантии и сандалии, и ничто в их одеждах не говорило о принадлежности к той или иной профессии. Единственными источниками магии, которые я смогла уловить, оказались наши хуа и зивары – ни один прохожий не носил зачарованных вещей. И ни у кого не было видно стеклянных сердец. Чтобы воздействовать магией на человека без такого кулона, требовалось приложить гораздо больше усилий – для аши это был явный недостаток.

– Что-то тут не так, – нервничая, признался Лик.

Взмахом руки Зоя начертила в воздухе руну, та заискрилась под ее пальцами.

– Работает, – сказала она, – но заклинание выходит слабее, чем должно быть.

– Если здесь не используется руническая магия, то откуда у спящей даанорийской принцессы собственное стеклянное сердце? – спросил Фокс у Халада.

Кузнец пожал плечами.

– По мнению учителя, его привезли из другого королевства. Сомневаюсь, что это была аша, иначе бы ее приезд вызвал всеобщее волнение, да и вряд ли принцесса Яншео понимала его значение. Большинство даанориейцев полагают, что стеклянные сердца – не более чем красивые безделушки.

– Отчего случившееся с ней в буквальном смысле кажется еще более бессердечным, – произнес Фокс.

Даанорийский дворец, жемчужно-белый и светящийся, выделялся на фоне всего города единственным цветным пятном. Его окружали золотистые башни и скошенные крыши, а сам он сверкал подобно слоновой кости. Только когда мы приблизились, я поняла почему: весь дворец снаружи был отделан мраморными плитами, отполированными до такой степени, что в них отражался солнечный свет. От одной мысли о том, насколько жарко здесь бывает в разгар лета, меня передернуло.

– У них обустроена огромная оросительная система: в комнаты по трубам подается холодная и горячая вода, которую можно регулировать по своему желанию, – пробормотала Шади. – Это помогает поддерживать во дворце нормальную температуру, независимо от погоды.

Стоило нам ступить внутрь, как я уловила что-то странное. Зоя вся напряглась, ее пальцы быстро задвигались.

– Защита, – прошептала она.

– Кто-то окрутил защитой целый дворец? – Я заметила над нами переплетающиеся нити преграды, скрученные в тугие замысловатые узлы. Я тут же нарисовала руну Принуждения – ничего не произошло. Сжала в кулаке защитный камень, висящий у меня на шее, но тоже не почувствовала отклика от него. Тогда попробовала заклинание Предсказания – тот же результат. Защита оказалась сильнее той, что опоясывала темницу Аены, если даже руны Лжеправителя не сработали.

– Этого стоило ожидать, – мягко произнесла Шади. – В Даанорисе магия запрещена. Кто бы ни установил эту защиту, он очень основательно подошел к вопросу. И невероятно умело выполнил свою работу.

– Учитель никогда не упоминал установленную преграду, – сказал Халад. – Видимо, ее добавили недавно.

Лик внимательно вглядывался в потолок, где витала недоступная нам магия.

– Может, эта защита и сложнее той, что окружает Аену, но она не слишком-то отличается от заклинаний, которыми мы с Чеш зачаровываем зивары, – пробормотал он. – Нас это ставит в невыгодное положение?

– Не совсем. – Я мысленно потянулась к сознанию брата, его отклик принес мне привычную уютную близость. Двинулась чуть дальше и различила слабые отголоски мыслей ази. Наша связь оказалась не так крепка, как я ожидала, но успокаивало то, что она не прервалась.

Ази лениво плавал где-то посреди Быстрых вод. Я попыталась пробудить его сознание, заставить развернуться, однако обнаружила, что это невозможно.

– Наша связь с Тией на месте, – сообщил Фокс.

– А что насчет дэва? – спросила Зоя.

– Не очень. Я чувствую его, но он не реагирует на мои команды.

– Это плохо? – испугался Лик. – Кто же сможет его контролировать, пока ты здесь?

– Он не станет нападать.

– Почему ты так в этом уверена? Это же дэв!

– Я была в его голове. Он не любит города. Если только… им не управляет кто-то другой.

Зоя застонала.

Даже стены и пол во дворце были выложены мрамором. Я слышала где-то поблизости тихое журчание воды, пока мы шли по широким коридорам. При виде нас слуги и придворные останавливались, опускались на колени и, подобно людям снаружи, кланялись до самой земли.

В конце очень длинного коридора показались две тяжелые двери. Грянули трубы, и двери моментально распахнулись.

Перед нами предстал тронный зал еще более вычурный, чем в Кионе. Он сверкал ослепительной белизной: от резных колонн до огромных распахнутых окон, прикрытых мягкими портьерами. С потолка свисали золотые знамена, при виде силуэта трехглавого желтого дракона – личного герба императора – у меня дрогнуло сердце.

И среди буйства всей этой роскоши император Шифан будто уходил на задний план. Он восседал на позолоченном троне, который выглядел дороже всех наших хуа вместе взятых. Мне вдруг стало любопытно: обычным людям не разрешалось смотреть на лицо императора, даже на последнем дараши оюн, где он присутствовал около двух лет назад, его лицо все время скрывала вуаль.