Королевская кровь. Расколотый мир - Ирина Котова

Фотоаппарат полетел на землю, хрустнул под каблуком ботинка, а Каролинка, всплеснув руками, упала на колени, потрясла запястьем, которое только что грубо вывернули, – но не это ее волновало.

– Зачем? – всхлипнула она, собирая раздавленный фотоаппарат и прижимая его к груди. – Ты что, дурак?! – Губы ее дрожали, как и голос – но он был грозным, тонким. – Ты знаешь, сколько тут всего? Тут мои рисунки, и куча референсов, и Ангелина, и папа… зачем?

Проводник стоял с таким яростным лицом, будто она только что нецензурно обозвала его матушку, и глубоко выдыхал, постепенно успокаиваясь.

– Ты наглая девчонка. Я тебе не обезьяна, чтобы меня фотографировать, – наконец сказал он презрительно. – Нас вообще запрещено фотографировать.

– Нас – это кого? – фыркнула Каролина, поднимаясь и утирая глаза, отчего на лице сразу появились грязные разводы от туши и пыли. Второй рукой она так же прижимала фотоаппарат к груди. – Его величество императора? – она заморгала – грязь попала в глаза. – Тоже мне, нашелся, важный какой. А попросить нельзя было, я бы удалила, зачем сразу ломать? – принцесса снова посмотрела на осколки, на покрасневшее запястье, скривила губы и окончательно разревелась. – Ты злой и грубый! Я все расскажу папе и Четери! Тебя накажут! Выгонят! А если сестре расскажу, она тебя вообще убьет!!

– Тому, кто защищает честь рода, нечего бояться наказаний, – процедил Вей Ши. – Никому не позволено нас унижать.

– Уходи! – принцесса сердито шмыгнула носом и топнула ногой. – Иди подметай двор или чем ты там занимаешься. Тоже мне, защитил честь рода перед двенадцатилетней девочкой. Дурак!

Когда Святослав Федорович вышел из дома с ворохом зарисовок, Каролина, зажав планшет между ног, вытирала платьем глаза. Проводника нигде не было. Бывший принц-консорт, выслушав прижавшуюся к его груди дочку, которая от внимания и сочувствия начала еще сильнее всхлипывать, закаменел, погладил ее рукой по спине.

– Пойдем обратно, Каролина, – сказал он. – Я… пообщаюсь с этим молодым человеком. Никто не смеет трогать мою девочку.

– Он сильный, а у тебя нет руки, – жалобно и испуганно проговорила младшая Рудлог. – И вообще он слуга. Ну его, пап! Он, наверное, ненормальный!

Святослав Федорович улыбнулся.

– Каролина, защищать своих нужно вне зависимости от собственной силы. Давай я полью тебе из фляги воды, умойся, и пойдем.

Во дворе дворца Четери йеллоувиньца предсказуемо не оказалось. Зато был сам Владыка с женой: они обедали прямо среди цветущих деревьев, и Четери встал навстречу гостям, по всей видимости, собираясь пригласить их за стол. Собирался что-то сказать – но остановил взгляд на лице младшей Рудлог, на опухших глазах и губах, заметил покрасневшее запястье и посуровел. А когда выслушал Святослава и Каролинку, тяжело помолчал несколько секунд. Света за его спиной смотрела с тревогой, но не на гостей – на мужа.

– Почтенный Святослав, принцесса, – сказал Четери, – примите мои извинения за нарушение законов гостеприимства. Я обещал вам защиту и безопасность. Так как это мой ученик, тяжесть его проступка – на мне.

– Я бы хотел пообщаться с этим Вей Ши, – попросил Святослав. Чет покачал головой.

– Не нужно. Мой ученик, мне его и наказывать, а вам не по статусу на него руку поднимать.

– Пап, – взмолилась Каролина, с испугом дергая отца за ладонь, – пусть Четери сам, пусть!

Бывший принц-консорт посмотрел на дочь, на Чета. Культя его дернулась, и он опустил голову.

– Хорошо. Я не виню вас, Четери.

– И мы еще придем, – взволнованно добавила Каролина. Подумала и добавила вежливо: – С вашего разрешения, Владыка!

Гости ушли, отказавшись присоединиться к трапезе, и Чет, спокойно доев запеченное мясо, сыто потянулся, потрепал жену по коленке и встал.

– Четери, – жалобно попросила Светлана, – не убивай его.

– Не убью, – спокойно пообещал Мастер. – Моя задача – чтобы он жил умным, а не умер дураком.

Вей Ши сидел в своей аскетичной каморке на узкой кровати, обхватив голову руками. Увидел входящего учителя, вскочил, вздернул подбородок вверх. Мастер наматывал на локоть длинный кнут, и лицо его было печальным.

– Снимай рубашку, становись спиной, молодой Ши, – сказал он с сожалением. – Услышишь звук – прыгай. Увернешься – твое счастье.

– Будешь пороть меня, как раба в старые времена? – вспыхнул внук императора, сжимая кулаки. – Лучше убей, Мастер! Лучше убей!

– Рабов привязывали, – поведал Чет, – а я даю тебе возможность и в наказании учиться. Ты не себя испачкал – мое слово испачкал, щенок, моих гостей оскорбил. Ты, взрослый, обидел ребенка, ты, мужчина, тронул женщину. Но ты можешь это искупить. Лучше я сейчас тебя накажу, чем жизнь – потом. Прыгай!

– Не буду, – прорычал Вей Ши. – Ни прыгать, как трус, ни прислуживать безродным. Если бы кто увидел эти фотографии и меня в одежде бедняка, грязного, то позор бы пал на семью Ши! Разве есть разница, кто тебя позорит? Хочешь наказывать – наказывай, а я своей вины не вижу!

– Твой выбор, – кивнул Четери – и кнут зашипел, завыл, как звенящая змея в атаке, и за дверьми каморки несколько минут слышны были свисты и сдавленные, глухие стоны. – В Тафии у реки есть храм Триединого, – говорил воин-дракон, сматывая окровавленный кнут. Вей Ши остался на ногах, но опирался на стену у окна, уткнувшись в нее лбом и тяжело дыша; рубашка была разодрана, плечи его дрожали. – Туда уже пришли монахи, туда приходят бедные за помощью. Пойдешь к ним, там залечат твои раны. Боли сейчас у тебя больше, чем вреда. Останешься помогать, пока не поймешь, что можешь вернуться. Помогать, ни от какой работы не отказываться, всех слушать и слышать и жить только на то, что заработаешь на пожертвования. Когда вернешься, скажешь мне два слова. Если не те – пойдешь обратно. Понял?

Внук императора великого Йеллоувиня, наследник престола, молчал.

– Второй вариант. Я залечиваю твои раны, и ты остаешься здесь. Переезжаешь в лучшие покои, и я всем сообщаю, кто ты. Будешь жить, как привык. Но учить я тебя больше не буду.

Спина Ши напряглась.

– Ты… обещал… деду, – с трудом проговорил он.

– Я скажу, что не справился, – беззлобно усмехнулся Четери. – Мои гордость и честь это не заденет.

Молчание, прерываемое тяжелым дыханием.

– В храм, – тихо сказал Вей Ши.

– Иди, – с одобрением ответил Мастер клинков. – И возвращайся, когда поумнеешь. Только надень плотную куртку. Чтобы не испугать мою Светлану.

Когда Каролина с отцом вернулись в Истаил, Ани с Нории еще не было. И младшая Рудлог, все еще переживая испуг и обиду, с жадностью набросилась на накрытый обед.

Святослав Федорович пытался открыть раздавленный фотоаппарат и проверить, цел ли накопитель. За окном начался дождь, и свежий воздух бодрил и радовал.