Книга Жизни - Дебора Харкнесс

– Мириам, что ли? – спросила Сара, засовывая руки в рукава халата. – Неужели у вампиров нет часов? Три часа ночи!

– И чем же вам не угодили выводы в моей статье? – поинтересовался Крис, заметно помрачнев.

Вернувшийся Фернандо подал Мэтью ноутбук. Тот уже был включен, и светящийся экран делал комнату чуть светлее. Сара щелкнула выключателем, полностью изгнав темноту. И все равно я ощущала тени, придавившие дом.

Мэтью уселся на краешке кровати, поставив ноутбук на колени. Фернандо бросил ему другой мобильник, который Мэтью подсоединил к ноутбуку.

– Ну что, видел послание Бенжамена? – Мириам говорила спокойнее, чем несколько минут назад, однако в голосе по-прежнему звучал страх.

– Я сейчас набираю адрес этого сайта, – ответил Мэтью.

– Не пользуйся Сариным Интернетом! – Чувствовалось, Мириам не только напугана, но и сильно возбуждена. – Он следит за посещениями сайта и сможет вычислить вас по IP-адресу.

– Мириам, не волнуйся. – Мэтью успокаивал ее, как маленькую. – Я выхожу в Интернет через мобильник Фернандо. Компьютерщики Болдуина позаботились, чтобы никто не засек мое местонахождение.

Только теперь я оценила меры предосторожности, принятые Болдуином. Когда мы уезжали из Сет-Тура, он снабдил нас новыми мобильниками, поменяв не только номера, но и сотовых операторов. Он же распорядился ликвидировать прежнее интернет-подключение Сары.

На экране появилось изображение пустого помещения. Стены и пол были покрыты белыми кафельными плитками. В углу виднелась старая раковина, трубы от которой тянулись прямо по кафелю. Кроме раковины и смотрового стола, никакой другой мебели в помещении не было. В полу я заметила сливную решетку. В нижнем левом углу экрана светилась дата и время, отмеряемое до мельтешащих секунд.

– Что это за лохмотья? – спросил Крис, указывая на пол.

Тряпки слегка шевельнулись.

– Там женщина, – ответила Мириам. – Я увидела ее десять минут назад, когда вошла на сайт.

На полу действительно лежала женщина. Я разглядела исхудавшие руки и ноги, линию груди, живот. Грязный скомканный кусок ткани был слишком узким и коротким, не позволяя в него завернуться. Чувствовалось, что в помещении холодно. Женщина дрожала и всхлипывала.

– Ты видела Бенжамена? – спросил Мэтью, не отрываясь от экрана.

– Он появился и что-то ей сказал. Затем посмотрел в камеру и улыбнулся.

– А вслух он что-нибудь говорил?

– Да. «Привет, Мириам».

Крис перегнулся через плечо Мэтью и потрогал трекпад. Изображение стало крупнее.

– На полу кровь. Эта женщина прикована цепью к стене… Кто такой Бенжамен? – спросил он, поворачиваясь ко мне.

– Мой сын, – ответил Мэтью, едва взглянув на Криса.

Скрестив руки на груди, Крис приклеился глазами к экрану. Он смотрел не мигая.

Из внутренних динамиков ноутбука послышались негромкие звуки музыки. Женщина вжалась в стену.

– Нет, – простонала она. – Не надо снова. Пожалуйста. Нет. – Широко распахнутыми глазами она смотрела прямо в камеру. – Помогите!

У меня на пальцах вспыхнули разноцветные полосы. Узлы на запястьях стали горячими. Я ощутила слабое, но безошибочное покалывание.

– Она ведьма. Эта женщина – ведьма. – Я дотронулась до экрана, и вслед за кончиком пальца потянулась тонкая зеленая ниточка, но через мгновение оборвалась.

– Она нас слышит? – спросила я Мэтью.

– Сомневаюсь, – мрачно ответил он. – Это не интерактив. Бенжамену хочется, чтобы я слушал его монолог.

– Никаких разговоров с нашими гостями.

Сын Мэтью все еще не появлялся в камере, но я узнала этот холодный голос. Женщина мгновенно затихла, обхватив себя за плечи.

Наконец Бенжамен подошел к камере. Его лицо заняло почти все пространство экрана. Он стоял так, чтобы не загораживать свою жертву. Спектакль, который он устраивал для нас, был тщательно продуман.

– К нам присоединился еще один посетитель. Наверняка это Мэтью, предусмотрительно скрывший свое местонахождение. Вижу, что и дорогая Мириам по-прежнему с нами.

Бенжамен снова улыбнулся. Я вполне понимала ужас, охвативший Мириам. Зрелище было жутким: искривленные губы и мертвые глаза, которые я помнила еще по Праге. Даже через четыре с лишним века я легко узнала в Бенжамене того, кого рабби Лев называл герром Фуксом.

– Как тебе нравится моя лаборатория? – Бенжамен обвел рукой помещение. – Она не так прекрасно оборудована, как у тебя, Мэтью, но мне многого и не требуется. Опыт и в самом деле лучший учитель. Все, что мне надо, – это податливый предмет исследований. А теплокровные – куда более подходящий материал, чем животные. – (Мэтью тихо выругался.) – Я надеялся, что при следующем нашем разговоре мы обсудим мой недавний успешный эксперимент. Но события пошли несколько вразрез с моими планами. Я прав? – угрожающим тоном спросил он, поворачиваясь к женщине.

Музыка зазвучала громче. Женщина на полу застонала и попыталась заткнуть уши.

– Раньше она любила Баха, – фальшиво-печальным голосом сообщил Бенжамен. – Особенно «Страсти по Матфею». И тогда я стал включать эту музыку всякий раз, когда, так сказать, пользовал ведьму. Теперь бедняжка впадает в безмерную депрессию при первых же аккордах шедевра Баха. – Он пропел несколько тактов.

– Мне кажется, он… Неужели мне не показалось? – спросила побледневшая Сара.

– Не показалось. Бенжамен постоянно насилует эту женщину, – едва сдерживая ярость, ответил Фернандо.

Я впервые увидела, что́ скрывается за фасадом добродушия и беззаботности этого вампира.

– Но зачем ему это надо? – удивился Крис.

Прежде чем кто-то из присутствующих успел ему ответить, Бенжамен возобновил свой монолог:

– Едва у ведьмы появляются признаки беременности, музыка умолкает. Это ей награда за работу и за то, что порадовала меня результатом. Однако порой у природы возникают другие идеи.

До меня дошел подтекст слов Бенжамена. Как и ведьма в древнем Иерусалиме, его нынешняя жертва явно была прядильщицей. Я прикрыла рот рукой, чувствуя горечь поднимающейся желчи.

Глаза Бенжамена заблестели сильнее. Он поменял угол наклона камеры и увеличил изображение, показав кровь на ногах женщины и на полу.

– К сожалению, у ведьмы произошел выкидыш. – Голос Бенжамена обрел бесстрастность ученого, докладывающего о результатах исследований. – Это случилось на четвертом месяце. Самый длинный срок, какой длилась ее беременность. Пока. Мой сын оплодотворил ее в декабре прошлого года, но тогда выкидыш случился на восьмой неделе.

Нашего первого ребенка мы с Мэтью тоже зачали в декабре. И у меня выкидыш произошел на раннем сроке – почти одновременно с подопытной ведьмой Бенжамена. Странные параллели связывали нас с этой несчастной. Меня затрясло. Мэтью обнял меня за талию, стараясь успокоить.