Ключи от цивилизации - Райдо Витич

— Все, — развернул к себе и сунул в руку кубок вина. — Хлебни и приди в себя. Она умирает и это ясно. К чему стенать?

Теофил будто не услышал его, смотрел и не видел:

— Мне нужен хороший лекарь, — прошептал, сообразив, наконец, кто перед ним. В глазах зажглась надежда. — Ты говорил о лекаре, что творит чудеса.

— Когда? — отпрянул Федерик, не припоминая подобного разговора.

— Давно.

— Но что с того? Я убей Бог, не помню.

— Ты говорил он из Византии.

— Какая разница? Да будь же ты разумен, друг мой, откуда б не был он — ему уж не спасти несчастную.

— Не смей! — вскочил граф, заходил по комнате, сжимая кубок и не чувствуя того. — Я уверен — выход есть. Она ангел! Ей жить и жить!…

— Хм, — выгнул бровь невольно граф Озвар. Покосился на женщину, лицо которой сейчас было похоже скорее на уродливую маску безвкусно разрисованную живописцем разными тонами красок и вздохнул. Возможно, лик ее прекрасен, но разбери через оттеки и кровоподтеки, безобразные ранки на скуле, щеке и виске. Случись, заживет и женщина выживет — кто без содрогания взглянет на нее, кто в уме назовет ее «прекрасной»? Попасть в лапы разъяренной толпе — не шутка. Он не одного не знает, кто б после выжил.

Теофил схватил друга за плечи выкинув кубок в окно:

— Прошу тебя, ну вспомни же!

— Да что?! — вскочил тот.

— Лекарь из Византии!

— Иона Ферри. Он всем известен, но давно уже не лекарь. Ты вспомнил! Он был обласкан графом Раймундом за бесценную помощь и только ему подчиняется! Монсеньор одарил его небольшим замком и землями, удачно женив, и тот живет отшельником, помогая лишь своему покровителю. Как ты сможешь заставить человека самого графа Тулузского помочь тебе? С чего он станет? Безумие!

— Где его найти?!

— Бог ведает, Теофил. Очнись же, ну, прошу тебя, не стоит так изводить себя! Что эта женщина тебе?! Что с тобой случилось?! Ты понимаешь, что за произошедшее у Фуа еще ответ приспеет и неизвестно как то на тебе отзовется, а ты уж в петлю голову суешь вновь! Ну, полно, друг! Оставь несчастную заботам Отца нашего…

— Нет! Я знаю Божью помощь. Пока приспеет… Где найти Ферри?! Как?! Послать гонца к сеньору Раймунду?..

— О, он тебе весть принесет! — взмахнул руками, то ли открещиваясь от безумца, то ли возмущаясь его недальновидностью.

— Где он, где твой Ферри?!! Как его найти?!! — затряс за плечи.

— Ты впрямь безумец, — качнул тот головой. — Да отпусти!… Видно чары ведьмы сильны…

— Она не ведьма!!… Верь мне, я знаю, что говорю. Она ангел.

— Хм, — Озавар настороженно покосился сначала на друга, потом на женщину что хрипло дышала, готовая видно вот-вот отойти к Создателю. Но не ушел бы с ней и Теофил. Как разошелся-то бедняга! Не иначе истинно влюблен.

— Когда я лгал тебе, Федерик? — прошептал, с болью глядя на графа. Тот смутился — не было того.

— Тебе так важно?

— Поверь. Речь идет о жизни вообще. Раз места нет здесь ангелам, к чему в аду, во власти Дьявола нам прозябать? Не будь же ты слепцом, открой глаза и посмотри вокруг — где Бога ты узришь?

— Кощунствуешь, — испугался не на шутку Федерик.

— Пусть! Мне все равно.

— Твоя душа в опасности!…

— Оставь ты проповедь! Пусть тем папские борзые промышляют! Мне дела нет до них, до мира в целом!

Шутка ли, такие речи? — встревожился Озвар и, видя искренность друга, вовсе озадачился и растерялся: что пропустил он? Взгляд опять ушел к умирающей. Можно ли влюбиться в нее? Вот так вдруг, сразу, продав сердце и душу… ради кого? А эта задумчивость и мрачная тоска, что изъедала Теофила последние два года — не женщина ли попавшая в руки толпе тому виной?

Озвар подошел ближе, навис над больной, всматриваясь в изувеченные черты лица. Что-то слегка знакомое в них проступало, но если б не короткие волосы, пожалуй, не вспомнил бы, не подумал.

— Та дьяволица, — вздохнул и мороз по коже от воспоминанья двух годичной давности. — Бог мой, неужели?…

— Да, это она. Я думал, ты узнал.

— Кого? Ту странную девицу, что возомнила себя воином и потешила толпу? Вот та ей и отплатила. Возможно ли, чтобы дама так себя вела? Не удивительно, что приняли ее за ведьму… О, Бог мой, Бог мой!… Я не могу сказать, что не согласен с крестьянами, она действительно странная и настораживающее возмутительна в своем поведении… одежде…

— Ближе к делу, Федерик! Мне нужен этот Иона. Мне! Прошу тебя, не томи, не тяни время, его немного в запасе.

— Хорошо… но чем ты его заинтересуешь? Он не беден, имеет покровителя, вряд ли он захочет кинуть все, чтобы бежать спасать неизвестно кого. И спасать ли? Он почти чародей, но все же, не Бог.

— Там будет видно.

— Откажет…

— Еще не спрашивали! Я верю, он поможет.

— Откуда такая уверенность?

— Не знаю. Считай, что посланье свыше. Я точно знал, что встречу ее и встретил. Так и тут — верю, не откажет, поможет. Иначе… нет справедливости и не рождалось вовсе!

— Ну… я слышал Ферри похоронил жену, несчастный случай: то ли упала с лошади и свернула себе шею, то ли еще что. Я слушал вскользь. Можно поискать его около монастыря святого Бенедикта, он там был, аббат Перно залечивал его душевную рану… Но вряд ли излечил. Беда-то случилась совсем недавно.

— Едем! — рванул к дверям Теофил и вернулся, чтобы запечатлеть поцелуй на горячем челе женщины. — Умоляю, потерпи и подожди меня. Не уходи без меня, молю, мой ангел.

Озвар передернул плечами: а Теофил-то бард! Смотри, как ласков, нежен и речив. «Умоляю»! Когда такое было, чтоб Локлей молил! Когда столь явно был расположен и всецело предан даме? Женитьба на Симонетте Арно в свое время серьезно охладила его пыл и, о любви тот не помышлял годами, а тут вдруг вспомнил! Нет, ну что к чему?!

— Берга! Ориетта! — позвал служанок. — Отвечаете за госпожу головой. Станс… друг мой, ты знаешь, что делать, — хлопнул мужчину по плечу. Их взгляды встретились, Рокуэй низко поклонился:

— Не беспокойтесь, господин, я скорей умру, чем подведу вас.

— Надеюсь. Она…

— Я понял, господин, не утруждайтесь. О даме будут заботиться, как были бы это вы.

Теофил кивнул, с благодарностью глянув на верного слугу:

— Я постараюсь вернуться быстрей.

— Ну, что там? — буркнул в переговорник Иван, переминаясь от нетерпения у стен монастыря. Ян подпирал камни спиной и поглядывал вокруг. Первая точка выхода приближалась, а бойцы с места не сдвинулись. Ни в Каркасоне, ни в округе о Стасе не слышали, ничего подозрительного не видели, и ни о чем из ряда вон не слыхали. Маяк упорно молчал, навевая своим штилем уныние. Очередной монастырь и очередное «ничего» уже значительно раздражало.