Башня ярости. Книга 2. Всходы Ветра - Вера Камша

– Александр умел заменять хорошее лучшим. Мы с вами в одной упряжке, Эжен. Нас обоих не было у Гразы, зато теперь есть только мы.

– Вы не верите, что Кэрна и Александр найдутся?

– Я даже в Триединого не верю... Вы хотите, чтобы два самых заметных человека в Арции за год не дали о себе знать? Добрался же Луи до Гвары!

– Не представляю, как вам удалось об этом узнать.

– Как бы Тартю ни обнаглел, задерживать посланцев кардинала он не смеет. Брат отца со слов Базиля Гризье утверждает, что Рафаэль Кэрна в месяце Зеркала был жив и здоров, а тело короля так и не нашли и выдали за него младшего Трюэля. Похоже, Жорж этому «пуделю» верит, но с тех пор прошло десять месяцев, граф! Десять! Но Марта все еще надеется.

– Гризье сейчас в Ифране, не так ли?

– Да. С позволения сказать, посол.

– Сезар, вы не думаете, что письмо, которое нам так помогло, написал он? Базиль был у Гразы, и он как будто дружен с Морисом Саррижским, родичем графа Вардо?

– Я скорее поверю в Темную Звезду, чем в то, что сын Элеоноры станет мне помогать. Кто-то скачет...

Молодой мириец с красно-черной лентой в волосах лихо осадил коня и весело сообщил, что ифранцы утром выйдут к броду. Сезар улыбнулся, он только теперь понял, как хочет этого боя.

Нэо Рамиэрль

Невероятно высокий потолок был свинцово-серым и давил на душу, как давят низкие осенние облака. Свет тоже был гниловато-предзимним, а в глубине непонятно зачем выдолбленных ниш клубился разноцветный туман, не давая рассмотреть, что же за ним кроется.

Что поражало, так это отсутствие каких бы то ни было светильников, курильниц, идолов, икон и прочих вещей, столь любезных клирикам. И не похоже, что все это было, но истлело и рассыпалось в прах. Здание было чудовищно огромным и столь же чудовищно пустым, и Роману это очень не понравилось. Эльф-разведчик никогда не испытывал пристрастия к храмам, а мунтский храм Триединого откровенно ненавидел, но здесь таилось нечто большее, чем обычное для церковников желание поразить воображение паствы.

Сам Нэо Рамиэрль в посредниках между собой и небесами не нуждался даже тогда, когда числил себя человеком, а узнав про Исход и прочие прелести, и вовсе пришел к выводу, что боги не так уж и отличаются от людей, гоблинов и орков и молиться им нет никакого смысла. Те из высших сил, кто хочет и может помочь, помогут и так. Тех, кто не желает вмешиваться или вознамерился наказать или поработить, свечками и куреньями не умилостивить. Что до церковников, то они, за исключением таянцев и южных гоблинов, которых и клириками-то можно было назвать с натяжкой, бывали не менее лживыми и корыстными, чем дарнийские менялы. Конечно, были священники, радевшие не за себя, не без этого. Того же Евгения Арцийского Роман очень уважал и сделал все, чтобы старик прожил подольше, но верой здесь и не пахло. Кардинал служил своей стране там, где мог, и так, как мог. Его оружием стала Церковь, и оружие это было сильным. Тарра была оставлена богами, но разумным созданиям тяжко отвечать за себя самим, им нужно одобрение небес или страх перед ними, вот люди и выдумали себе богов и пророков, а гоблины вцепились в память о давно утерянном. Лишь эльфы не закрывали глаза на то, что случилось, но у бессмертных и вечно юных другие печали.

Во время своих скитаний Рамиэрль-разведчик повидал немало храмов и капищ. Адепты зла украшали их в меру своей испорченности, изображая все самое мерзкое, что приходило в их не совсем здоровые головы. В величественные храмы Церкви Единой и Единственной, крытые лазуритом атэвские массалы[21]и многовратные святилища Хаона свозили самое ценное со всего мира. Но и кантисские храмы Триединого и монтайские храмы Ройгу были зданиями из камня и дерева, задуманными, построенными и украшенными людьми, пусть и с помощью магии. К найденному Ангесом сооружению человеческая воля и человеческий разум не имели никакого отношения. И еще оно поражало своим бездушием, если, разумеется, так можно сказать о храме, но, как бы то ни было, нужно было идти.

Раздражающий, ядовитый след вел в глубь здания. Только бы это был след той твари, что обосновалась в Тарре, а не ее собрата! Огневушка дернулась идти вперед, но Нэо ее остановил. Первым должен идти он, и ему же вступать в бой, если тут есть с кем сражаться.

Эльф бесшумно ступал по пластам застывшей лавы, заменявшей здесь пол, чувствуя за спиной присутствие товарищей и жар лльямы. Они шли быстро и при этом словно бы стояли на месте, уж больно невыразительны были чудовищные стены, заполненные радужным маревом ниши повторяли одна другую, а дальний край храма по-прежнему терялся во мгле. Сначала это раздражало, затем заставило думать о том, что они УЖЕ покинули погибший мир. Отвратительная, пульсирующая нить, за которую держался Нэо, стала толще и ярче, а затем эльф увидел подобие портала и в нем... крысу. Каменную. Огромную.

Изваяние возникло неожиданно: многоцветный туман слегка рассеялся, и на пришельцев воззрилась чудовищная обсидиановая морда с оскаленными зубами. Зверюга была ростом с болотного льва, но выполнена так, что казалась живой, и лишь слепые каменные глаза немного успокаивали.

– Во имя Света, они что тут, крысам молятся?! – не выдержал Аддари.

Нэо начал было рассказывать, что смертные порой поклоняются таким тварям, о которых в Луциане и не слыхали (к счастью для луцианцев), но оборвал себя на полуслове. Гигантские обезьяны, гайенны, даже змеи и скорпионы, изваяний которых он насмотрелся, шатаясь по Суру, были воплощениями божеств хоть и злобных, но несуществующих. Здесь же была крыса как таковая. Хитрое, нечистое, злобное животное, не более того.

Звездный Лебедь! Воздвигнутый нелюдскою мощью храм скрывал изображение мерзкого грызуна! И не только...

Портал, за которым виднелся еще один бесконечный зал, стерегло четыре монстра, причем Крыса казалась самой приятной. Два изваяния прятались в нишах, до поры до времени скрытые туманом, а еще одно свисало с потолка. Даже самый великий скульптор без помощи магии не прицепил бы к монолитным серым сводам каменного нетопыря размером с хорошую лошадь. Нэо невольно остановился, разглядывая каменный зверинец. Крыса торчала прямо на пути, слева из мерцающего марева выступало жуткого вида шестиногое существо с длинными клешнями, по правую руку возвышалась колоссальная улитка, вытянувшая в сторону прохода уродливую башку, увенчанную четырьмя рогами, самый короткий из которых был длиной с человеческую руку.

– Дракона на нее нет, – прошипел Роман, – что делать будем?

Монстры выглядели безжизненными. Блестящий черный камень уродливых тел казался обычным обсидианом, но Рамиэрль в некоторых случаях предпочитал не верить собственным глазам и, как выяснилось, был абсолютно прав. Каменные бестии были стражами, караулившими некую черту. Стоило ее перейти, и обсидиановый зверинец ожил. Первым сдвинулась с места улитка. Отвратительное существо медленно, волосок за волоском поползло к нарушителям древнего запрета. Дойдя до какой-то, одному ему ведомой границы, монстр развернулся и двинулся по кругу, в центре которого оказались путники, не отрывавшие взгляда от жутковатой улитки. Вторым ожил шестиногий и клешнявый, которого Нэо для удобства окрестил ракотараканом. Этот преодолел расстояние до уже обозначенной Слизнем межи одним стремительным броском, достигнув которой пустился вслед за улиткой. Крыса и нетопырь продолжали изображать из себя творения неведомых гениев.